У нас говорят, что мол любит и очень,
Мол, балует, холит, ревнуют, лелеет.
А помню, соседка старуха, короче,
Как в старь в деревнях говорила: жалеет.
И часто, платок затянувши потуже,
И вечером в кухне усевшись погреться,
Она вспоминала сапожника мужа,
Как век он не мог на нее насмотреться.
Поедет он смолоду, помнится, в город,
глядишь – уж летит, да с каким полушалком!
А спросишь, чего мол управился скоро?
Не скажет, но знаю: меня ему жалко...
Зимой мой хозяин тачает, бывало,
А я уже лягу, я спать мастерица,
Он встанет, поправит на мне одеяло,
Да так, что не скрипнет под ним половица.
И сядет к огню в уголке своем тесном,
Не стукнет колодка, не звякнет гвоздочек,
Дай бог ему отдыха в царстве небесном,
И тихо вздыхала: жалел меня очень.
В ту пору все это смешным мне казалось,
Казалось, любовь, чем сильнее, тем злее,
Трагедии, бури… какая там жалость!
Но юность ушла. Что нам ссорится с нею.
Недавно, больная бессонницей зябкой,
Я встретила взгляд твой – тревога в нем стыла,
И вспомнилась мне вдруг та старая бабка,
Как верно она про любовь говорила...
Почему-то сейчас этого слова стесняются что ли... Боятся даже.. Как все перевернулось у нас с ног на голову..