«ВЕРЕ МЕШАЕТ НЕ УМ, А ГОРДЫНЯ»

• Написал Даша Мещерская 24 января 2012 г. - Загруженный в Искусство и культура - 205 просмотров

  Отрывки из интервью с Михаилом Леонтьевым, публицистом, телеведущим, главным редактором журнала «Однако»

   

  — Как  за постсоветские годы изменилось отношение интеллигенции к Церкви?

  — Отношение к Церкви в целом у интеллигенции не изменится никогда в той степени, в какой она остается самой собой. Может просто исчезнуть сама интеллигенция.  По поводу этого лучше всего сказал Саша Привалов из «Эксперта»: нормальный человек приходит в Церковь, чтобы лучше сделать себя, а русский интеллигент приходит в Церковь, чтобы лучше сделать Церковь. Я считаю, что это совершенно исчерпывающая характеристика.

  А если говорить о тех людях, которые считают себя интеллигенцией сегодня, то это совершенно немассовый слой. И это очень хорошо. Но они все время думают, что они имеют за собой примерно ту же самую толпу, что в советское время. Они же назад не оборачиваются. Они чувствуют за спиной дыхание масс, которые на самом деле давно уже разошлись. Причем этих людей Церковь в большой степени раздражает. Это люди беспокойные. Они все время страждут, они обуяны нечеловеческой гордыней, которая является в общем-то смертным грехом. Их раздражают отношения Церкви с государством, отношения внутри Церкви, потому что они не соответствуют их интеллигентски-либеральным представлениям. То есть культура церковной жизни, а самое главное, понимание того, что Церковь — это тело Христово, а не учреждение, в котором надо проводить реформы, оно органически у них отсутствует. Если взять все интеллигентские претензии к Церкви, то они просто связаны с тем, что люди не понимают, что такое Церковь. Они просто неверующие. Может быть, они и верят во что-то, но они как минимум не православные.

   

  — На Ваш взгляд, за последние годы сформировалось ли то, что можно назвать церковной интеллигенцией?

   

  — Я бы не стал их называть церковной интеллигенцией.

   

  — Прибегаю к этому слову за неимением лучшего термина.

   

  — За неимением лучшего термина — конечно, да! Она была всегда. Эта категория людей существовала всегда. Но это не интеллигенты — в той степени, в какой они православные.

   

  — А Вы бы могли предложить более удачный термин?

   

  — Я даже не знаю. Вот интеллектуал — это понятие осмысленное. Это человек, который занят осмыслением чего-то, какого предмета. Он может быть глобальным, может быть узкопрофессиональным, но это осмысление.

  Тут надо еще понимать, что за последние 20 лет все-таки идет процесс нормализации отношений людей с Церковью, как мне кажется. Процесс некоего очищения. После того, как рухнул Союз, ходить в Церковь стало модным. Еще до того, в советские времена, отношение к Церкви часто было формой идеологического инакомыслия. Не актом веры, а актом антисистемной идентичности. Сейчас она антисистемной явно не является, и поэтому многие люди, у которых церковность исчерпывалась этим, они отпали. С другой стороны, после падения СССР это было массовой модой — как выход из КПСС. Сейчас же это стало вопросом личного и осознанного выбора, который не влечет для человека в социальном  плане никаких прямых статусных и иных выгод, как и отказ от этого выбора также за собой не влечет в социальном смысле никаких последствий. И эта ситуация гораздо более нормальная. Она просто нормальная, я бы сказал. То есть человек приходит именно в Церковь, а не в какой-то институт, за которым он видит какие-то иные функции. К Богу он приходит. Это абсолютно нормальная, а не аномальная искорёженная ситуация, которая делает этот выбор нормальным и адекватным — более чем когда-либо.

   

  — А в чем, на Ваш взгляд, питательная почва мифов о богатых попах в мереседесах или особой близости государства и Церкви?

   

  — Церковь состоит из людей. Для православного человека понятно, что это не меняет его отношения к Церкви как к некоей целостности, как к дому Отца Нашего. Она состоит из людей, и из нее исходит благодать, которая не связана с личными качествами даже вашего духовника, который, всем хотелось бы, чтобы он был бы лучше. Но причащаясь, мы вкушаем даров Божиих, а не просто куски хлеба и вина. Это же вопрос простой, если мы верующие. Если ты верующий, тебе и так все понятно.

   Кроме того, многих дико раздражает активность Церкви. Вот у нас теперь здравоохранение и образование объявлены сферой предоставления услуг на рыночной основе, даже и бесплатных, и все равно на рыночной основе. В этой логике и Церковь предоставляет ритуальные услуги. Такое агентство Ритуал для специфических людей, которые хотят именно таких ритуалов. Они не смогут понять того, что Церковь не может быть индифферентна ни к каким аспектам и вопросам человеческой жизни. При этом Церковь не может никого ничего заставлять. Церковь может только убеждать, внушать, проповедовать. Но их это раздражает, бесит. Наверно, это бесовство на самом деле. Просто бесовство. Если бесу все время совать в лицо крест, наверно он будет беситься. «Везде люди в рясах, чего они нас учат?..»

   

   

  — Как по Вашему, мешает ли ум вере?

   

  — Ум вере не мешает. А вот гордыня и то, что Солженицын называл образованщиной, вере мешают.

   

  — Насколько вы считаете Церковь сегодня влиятельной силой в нашей стране?

  — Она влияет серьезно, влияет все больше. Я за нашу Церковь во многом рад, потому что ее действия адекватны. У нее есть и внутренние проблемы, о которых мы все знаем, и проблемы внешние — по отношению к ней, но она очень точно выстраивает рисунок своего общественного поведения.

   В свое время я разговаривал с Александром Ивановичем Лебедем про совершенно другие дела, в частности, про тогдашнее засилье криминала. Разговор шел о том, не использовать ли армию как силу для борьбы с криминалом. На это Лебедь сказал, что если армию использовать для этих целей, то, может быть, результат будет, но она тогда перестанет быть армией. Это касается и Церкви. Использовать Церковь как политическую организацию нельзя. С другой стороны, Церковь выступала как политическая организация в некоторые моменты русской истории — Смута 1612 года, времена Дмитрия Донского и др. И тогда для нее эта роль была адекватной. Она заполняла тот вакуум, когда полностью распались и сгинули все социальные и политические институты. Тогда это было уместно, что она выступала как национальная политическая сила. Но подменять собой действующие политические и социальные институты, я подчеркиваю — действующие, Церковь не должна и не будет. Эта граница плохо интеллигенцией ощущается. Но Церковью она ощущается очень четко.

   

   

  Статья: «Михаил ЛЕОНТЬЕВ: «ВЕРЕ МЕШАЕТ НЕ УМ, А ГОРДЫНЯ»» из журнала «ФОМА».

  Поделиться в соц сетях:
  select language Russian English Ukrainian Greek Serbian Italian Bulgarian Catalan Chinese (Simplified) Chinese (Traditional) Czech Danish Dutch Esperanto Estonian Finnish French Frisian Georgian German Hungarian Icelandic Irish Japanese Latvian Lithuanian Luxembourgish Macedonian Norwegian Polish Portuguese (Portugal, Brazil) Romanian Slovak Slovenian Spanish Swedish Turkish Translate