Со Страшного Суда ведут две дороги - к вечному блаженству и «в муку вечную». По каким критериям будут судить человека?
«... Алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко мне... так как вы сделали это одному из братьев Моих меньших, то сделали мне», - скажет Господь о тех, которые наследуют Царство небесное. О тех, кто, живя на земле, следовал одной из двух главнейших, по словам самого Иисуса Христа, заповедей: «возлюби ближнего твоего, как самого себя». Если любишь ближнего, не будешь ему вредить. Если любишь Бога, будешь следовать Его наставлениям и любить Его образ в каждом. «Христианская любовь - это «невозможная возможность» увидать Христа в другом человеке, кто бы он ни был; человеке, которого Бог по Своему вечному и тайному промыслу решил ввести в мою жизнь, хотя бы на несколько мгновений, не только как повод для «доброго дела» или филантропического упражнения, но как начало вечного общения с Самим Богом», - писал протоиерей Александр Шмеман.
«Страшное в этом суде то, что мы станем перед Живым Богом, когда уже будет поздно что бы то ни было менять в нашей жизни, и обнаружим, что... за нами и в нас - только пустота, бессмысленность жизни, - писал митрополит Антоний Сурожский. - Весь смысл жизни был в том, чтобы любить живо, активно - не сентиментально, не чувствами, но делом: любить, как Христос сказал: тот, кто любит, должен свою жизнь положить за тех, кто нуждается в любви; не за тех, кто мне дорог, а за того ближнего, кому я нужен... - вдруг мы обнаружим, что прошли мимо всего этого. Мы могли любить Бога, мы могли любить своего ближнего, мы могли бы любить себя, то есть относиться к себе с уважением, видеть в себе все величие образа Божия, все величие нашего призвания стать причастниками Божественной природы (2 Пет. 1:4), - и мы прошли мимо всего этого, потому что легче было прозябать, а не жить, легче существовать безжизненно». Получается, чувство, которое охватит человека на суде, будет ощущением и сознанием потерянной и уже невозвратимой возможности прожить нормальную, полную жизнь, пропитанную любовью, испытать любовь во всей полноте, но не эгоистично насладиться чувством, а с радостью подарить его другим и «тут не в наказании дело, а в ужасе о себе».
«Думая о Страшном Суде, - писал протоиерей Александр Шаргунов, - логично приходишь к вопросу о смысле жизни каждого человека и всего человечества. Получается, что цель человека - не достичь чего-то сверхъестественного, не накопить множество знаний, а научиться, казалось бы, самому естественному чувству – любви. Потому в словах осуждения неправедным не говорится о нераскаянных страшных грехах неверия, блуда, воровства, колдовства, убийства, а перечисляется все то же самое, что сделали праведники, с добавлением одного слова «не» - не потому, что те грехи не означают ада, а потому, что Страшный Суд определяет грехи неделания как не менее гибельные. Мы видим этот грех неделания и во всех притчах о Суде. Неразумные девы не позаботились о том, чтобы принести елей, в притче о милосердном самарянине священник и левит прошли мимо раненого человека, в отличие от того путника, который был прообразом Самого Христа. Неверный раб, зарывший в землю талант, отвергнут за ничегонеделание, и все, оказавшиеся ошуюю, отринуты на Страшном Суде за то, что не послужили страждущим душою и телом. Приближается разделение между Царством Христа и царством дьявола. И единственное, что требуется для торжества зла - это чтобы хорошие люди ничего не делали.
Ложь и бесстыдство на земле давно перешли все границы. Но есть нечто худшее - это умственный, и нравственный, и духовный паралич слишком многих. И ужаснее всего - когда этот паралич касается нас, верующих людей, Церкви. Отсутствие нормальной реакции на зло вызывает большее беспокойство, чем даже действие зла, потому что оно выдает состояние ослабленности организма, который пассивно, не сопротивляясь, переносит дьявольское нашествие. Насколько душа больше тела, настолько больше должна быть наша забота об этом. Время начаться суду с Дома Божия, потому что Церковь отвечает за себя и за всех, и неспособность наша послужить одному из меньших сих - неспособность послужить Христу. Без любви - мы без Него. Только любовь устоит на Страшном Суде. Если жизнь наша строится на чем-то меньшем, чем любовь, мы вне Царства Христова, сейчас и во веки.»
