Несколько раз мне довелось быть свидетелем или даже участником необычных случаев из жизни сестричества. Почему-то больше всех запомнилась история крещения одного из пациентов кардиологической клиники. Эта клиника, как и любая больница, – место особенное. Больница – от слова боль. Бывая в этих заведениях с обшарпанными корпусами и огромными запущенными парками, я каждый раз думаю: «Сколько же боли видели эти стены… боли физической и душевной, боли пациентов и их родных…». Свидетели жизненных трагедий – эти здания и деревья, кажется, пропитаны страданиями тысяч людей, боровшихся здесь за жизнь. Свою или чужую – все равно.
Сестры милосердия добровольно приходят в эти места, пропитанные болью. Никто не принуждает их. Они стремятся облегчить страдания людей, которые не в состоянии себе помочь. Историю крещения Иоанна мне рассказала одна из пожилых сестер, назовем ее Еленой Алексеевной.
В кардиологической клинике есть часовня – небольшая комнатка на первом этаже огромного здания. Там на стене небольшой киот с иконами, подсвечники, стеллаж с книгами. В часовне крестят, исповедуют, причащают пациентов клиники. Туда приходят мамы, детям которых предстоит операция на сердце, и взрослые, которых тоже будут оперировать или уже прооперировали. Нет ничего удивительного, что в тяжелой жизненной ситуации люди вспоминают о Боге, даже если никогда раньше о нем не думали. И, конечно, им всем нужна духовная поддержка. Причем, поддержка, которая не терпит отлагательств, поддержка здесь и сейчас, в данный конкретный момент человеческой жизни.
В тот морозный предкрещенский день Елена Алексеевна попала в часовню случайно – взяла вчера чужой халат и забыла вернуть. Пришлось специально ехать. Дежурства в этот день не было. Она уже собиралась уходить, когда вошел мужчина средних лет, подтянутый, крепкий, но очень бледный. Он поздоровался, огляделся и спросил про крещение. Елена Алексеевна объяснила ему, что батюшка приезжает по понедельникам и крестит, и, если он хочет, она запишет его на следующий понедельник. Посетитель ответил, что завтра у него, наверняка, будет операция, и, стало быть, ждать до понедельника никак нельзя. Рассказал, что родные готовили его ко крещению, и он даже выучил одну молитву.
– Хорошо, – сказала Елена Алексеевна, – пойдемте звонить батюшке.
В храме ответили, что священник придет только к вечерней службе. В гимназии тоже никого не было – каникулы. Елена Алексеевна на мгновение задумалась. Памятуя о заповеди во всем полагаться на волю Божию, она сказала, что сообщит в храм, а там уже решат. Записала отделение, номер палаты, фамилию, узнала, что зовут его Иваном, то есть Иоанном, и приехал он, как и многие здешние пациенты, издалека.
Стали искать икону святого. Хотелось, конечно, Иоанна Крестителя Господня – такой покровитель! Но в часовне в небольших запасах икон и иконочек Господа, Богородицы и святых такой не оказалось, зато нашлась иконочка Иоанна Воина.
– Так и я воин! – обрадовался бледный Иоанн.
Вечером Елена Алексеевна поспешила к началу службы, чтобы сообщить священнику, что в клинике находится пациент, которого срочно нужно крестить. Я вызвалась пойти с ней – хотела побыть на вечерней службе. Наш деревянный храм располагается в лесочке, и теперь он посвечивал сквозь деревья из вечерней темноты золотыми крестами и елочками в нарядных огоньках. В синих сумерках заснеженные деревья казались розоватыми. Было тихо, как в настоящем лесу, лишь изредка потрескивали на морозе сосновые ветки, да поскрипывал снег от наших торопливых шагов. «Ах, какая тишина…», – произнесла Елена Алексеевна, и мы невольно остановились. Однако надо было спешить. Служба уже началась, и моя спутница посетовала на нашу нерасторопность. В храме было почти темно, его освещали лишь мерцающие на хоросе лампады да огоньками свечей на подсвечниках перед иконами. Глядящие из полумрака в колеблющемся свете лики на святых иконах казались живыми и как будто сами испускали свет. На клиросе пели три человека – будний день, и прихожан было всего несколько.
Подойти к батюшке во время службы, разумеется, оказалось невозможно. Постояв немного в нерешительности, Елена Алексеевна подошла к дежурной и рассказала о своем деле.
– Может, мне прийти завтра на раннюю литургию? – искала она варианты.
– Нет, сегодня нужно, – уверенно сказала дежурная, как будто знала больше самой Елены Алексеевны. – Идите сейчас в сторожку, там вас соединят по телефону с алтарем.
Справившись с удивлением, она отправилась в сторожку. Я осталась в храме, где шла своим чередом служба. Хор пел, потом умолк и возникла пауза – из алтаря не доносилось положенного возгласа. Я поняла, что о. Владимир разговаривает по телефону с Еленой Алексеевной. В навалившейся вдруг тишине стало отчетливо слышно дыхание и каждое движение соседей-прихожан. Клирошане терпеливо ждали. Но через пару минут батюшка вышел на амвон и служба продолжилась. Никто не придал значения этой задержке.
Вернувшись, Елена Алексеевна сообщила, что все благополучно.
– Сказал, что-нибудь придумает, сам съездит или попросит других.
Мы помолились о здравии болящего воина Иоанна.
Прошла неделя, а у меня не шел из головы этот Иоанн. Крестили ли его? И как прошла операция? Наконец, улучив момент, я спросила об этом Елену Алексеевну.
– Да, я все хотела тебе сказать. Позавчера была там, смотрю по журналу: крещение… Иоанн К… Покрестил его батюшка, в тот же день покрестил!
Еще через несколько дней новокрещенный Иоанн сам пришел в часовню помолиться.
