6 января 2013 г., 12:52:10 PST
Прошу простить меня, обычного православного и очень даже грешного человека....Вот, перед началом праздничной службы, решаюсь что-то немножко и поместить тут, уж как могу....очень прошу Вас строго меня не судить, ведь и знаю только лишь то, что и положено обычному православному знать....
Послушаем святаго Евангелия чтение (Мф. 2, 1-21)
Иисусу же рождшуся в Вифлееме Иудейстем во дни Ирода царя, се, волсви от восток приидоша во Иерусалим, глаголюще:
Где eсть рождейся Царь Иудейский? Видехом бо звезду Его на востоце и приидохом поклонитися Eму.
Слышав же Ирод царь смутися, и весь Иерусалим с ним.
И собрав вся первосвященники и книжники людския, вопрошаше от них: где Христос раждается?
Oни же рекоша eму: в Вифлееме Иудейстем, тако бо писано eсть пророком:
И ты, Вифлееме, земле Иудова, ни чимже менши eси во владыках Иудовых: из тебe бо изыдет Вождь, Иже упасет люди Моя Израиля.
Тогда Ирод тай призва волхвы, и испытоваше от них время явльшияся звезды,
И послав их в Вифлеем, рече: шедше испытайте известно о Oтрочати: eгда же обрящете, возвестите ми, яко да и аз шед поклонюся Eму.
Oни же послушавше царя, идоша. И се, звезда, юже видеша на востоце, идяше пред ними, дондеже пришедши ста верху, идеже бе Oтроча.
Видевше же звезду, возрадовашася радостию велиею зело,
И пришедше в храмину, видеша Oтроча с Мариею Материю Eго, и падше поклонишася Eму: и отверзше сокровища своя, принесоша Eму дары, злато и ливан и смирну.
И весть приемше во сне не возвратитися ко Ироду, иным путем отыдоша во страну свою.
Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока и говорят:
Где родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему.
Услышав это, Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним.
И, собрав всех первосвященников и книжников народных, спрашивал у них: где должно родиться Христу?
Они же сказали ему: в Вифлееме Иудейском, ибо так написано через пророка:
И ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных, ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля.
Тогда Ирод, тайно призвав волхвов, выведал от них время появления звезды
И, послав их в Вифлеем, сказал: пойдите, тщательно разведайте о Младенце и, когда найдете, известите меня, чтобы и мне пойти поклониться Ему.
Они, выслушав царя, пошли. И се, звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними, как наконец пришла и остановилась над местом, где был Младенец.
Увидев же звезду, они возрадовались радостью весьма великою,
И, войдя в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его, и, пав, поклонились Ему; и, открыв сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну.
И, получив во сне откровение не возвращаться к Ироду, иным путем отошли в страну свою.
Тропарь, глас 4.
Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума: в нем бо звездам служащии, звездою учахуся, Тебе кланятися Солнцу правды, и Тебе ведети с высоты Востока: Господи, слава Тебе.
Кондак, глас 3.
Дева днесь Пресущественнаго раждает, и земля вертеп Неприступному приносит, ангели с пастырьми славословят, волсви же со звездою путешествуют: нас бо ради родися Отроча Младо, Превечный Бог.
Величание.
Величаем Тя, Живодавче Христе, нас ради ныне плотию Рождшагося от Безневестныя и Пречистыя Девы Марии.
Борис Леонидович Пастернак.
РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЗВЕЗДА
Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями теплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.
Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звезд.
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.
Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочета
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого, шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали все пришедшее после.
Все мысли веков, все мечты, все миры,
Все будущее галерей и музеев,
Все шалости фей, все дела чародеев,
Все елки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек, все цепи,
Все великолепье цветной мишуры…
…Все злей и свирепей дул ветер из степи…
…Все яблоки, все золотые шары.
Часть пруда скрывали верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнезда грачей и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
— Пойдемте со всеми, поклонимся чуду, —
Сказали они, запахнув кожухи.
От шарканья по снегу сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной снежной гряды
Все время незримо входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге, чрез эту же местность
Шло несколько ангелов в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность,
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
— А кто вы такие? — спросила Мария.
— Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
— Всем вместе нельзя. Подождите у входа.
Средь серой, как пепел, предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.
Светало. Рассвет, как пылинки золы,
Последние звезды сметал с небосвода.
И только волхвов из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потемках, немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву
Как гостья, смотрела звезда Рождества.
Вот...Позволил себе привести и Чтение из Евангелия от Матфея, и Тропарь Рождественский, и Кондак к нему, и Величание, и лучшее, как кажется, наверное, далеко не только мне, наше русское стихотворение о Рождестве Б. Пастернака…..И всё это прекрасно известно нашим посетителям, и поэтому я очень стесняюсь (вот, ломится Игорь как бы в открытую дверь)….Но ведь всё это- ну, просто ТАК ПРЕКРАСНО….ТАК ПРЕКРАСНО….какой же тут грех и повторить…..А от себя очень осторожно только обратил бы внимание читателя на то, С КАКОЙ ЖЕ ВОЛНУЮЩЕЙ, С КАКОЙ ЖЕ ТРОГАТЕЛЬНОЙ ОСНОВАТЕЛЬНОСТЬЮ И ОБСТОЯТЕЛЬНОСТЬЮ К ПРОСТЕЙШИМ, МЕЛЬЧАЙШИМ МЕЛОЧАМ, БЫТОВЫМ И МАТЕРИАЛЬНЫМ, НАПИСАЛ СВОЁ СТИХОТВОРЕНИЕ ПАСТЕРНАК….ПОИСТИНЕ- КОГДА СВЯТО- ТОГДА ВСЁ ДОРОГО…ВСЁ ДОРОГО, ДО МЕЛЬЧАЙШИХ МЕЛОЧЕЙ…..(А ведь, пожалуй, какие-нибудь высокомернейшие сектантские доморощенные олухи, до всего духовного своим умишком независимо-самостоятельным доходящие, изволите ли видеть, с утра до вечера “чистым духом пламенеюшие” и от всего и евангельского и церковного нашего “бытового-материального” лик свой пламенеющий сектантский в негодовании духовном отвращающие, и кисло покривились бы…..покривились бы….) Вот примерно так, думается, по великому секрету показывали и обстоятельно так “поясняли” маленькие детки лет 150 назад свои маленькие детские сокровища (бусинки там, камушки красивые, пёрышки и т. п.)….Ну, конечно, только самым “доверенным лицам”….вот, наверное, так перебирали юные барышни в своих шкатулках заветных что-нибудь секретное и очень дорогое….вот примерно с такой вот трогательной, важной обстоятельностью и Михайло Горкин, изумительный герой Ивана Сергеевича Шмелёва, показывал маленькому Ване Шмелёву свои святыньки….о чём я и вспомнить даже не могу без выступающих слёз….Вот, очень хотелось это всё разместить и от себя сказать…..простите…..
