Форумы » Книги. Фильмы. Музыка.
Литературная духовная страничка
-
Георгий Писида
Поношение судьбы
Вот что зовется ложно у глупцов Судьбой.
Представь в уме плясунью непотребную,
Что с шумом и кривляньем лицедействует,
Изображая бытия превратности
Обманчивым движеньем суетливых рук;
Срамница млеет, вертится, ломается,
Подмигивая томно и прельстительно
Тому, кого дурачить ей взбредет на ум,
Но тотчас на другого обожателя
Все с той же блудной лаской переводит взор;
Все обещает, все подделать силится,
Но ничего не создает надежного,
Как потаскуха, что с душой остывшею
Ко всем с притворным пылом подбирается.
Глупцам — престолы, царства, слава, почести,
Со злобой и заботой неразлучные;
Но для того, кто истину постичь возмог,
Престол — молитва, слава ж — речи тихие.
Глупцу отрадно хвастовство крикливое,
Но мудрому — молчанье и покой души.
Глупцам желанны распри, ссоры, рознь умов.
И яблоко раздора, и безумный спор;
Но чистые враждуют лишь с одной враждой,
Глупцу наполнить чрево усладительно,
Дойти до пресыщения порочного;
Но мудрого питает воздержание,
Его бока подтянуты, и легок сон.
Глупца богатство ввергнет в треволнения,
Но мудрому и обеднеть пользительно.
Глупец из кожи лезет вон, потщась добыть
Почет и славу, радость злополучную,
Но мудрому любое место — первое,
Затем, что всюду троны есть и гробы есть,
И все для нас едино, коль греховный пыл
К безславной славе нас не гонит, ум затмив.
И что есть слава? Ведь хула на доброго,
Вопи она хотя бы громче Стентора*,
Себя не обелит своим злоречием,
Но лишь безстыжей галке уподобится,
Что перьями чужими убрала себя
И чести домогается двусмысленной.
(Перевод С.Аверинцева)
-----------------------
ПРИМЕЧАНИЕ:
Стентор — гомеровский герой, крик которого равен по громкости крику пятидесяти мужей («Илиада», кн. 5, ст. 785-786) -
Григор Нарекаци
Книга Скорбных Песнопений
Слово к Богу, идущее из глубин сердца
(Отрывок)
...............................
Я - древо, на котором веток много,
Но зрелых я плодов не оброню.
Как та смоковница, по воле Бога
Бесплоден я, засохший на корню.
Смоковница, украшенная кроной,
Манит шумящею листвой зеленой
Усталых путников издалека.
Но подойдет к ней путник изнуренный,
И ни плода не сыщет, ни цветка.
Она - предмет презрения и брани,
Оставленная, как напоминанье,
Как некий тусклый образ душ людских,
Запятнанных греховностью и ложью,
Подвергнутых навек проклятью Божью,
Погрязших в омуте грехов мирских.
Бывает, потом политые пашни,
Зерно приемля, хлеба не родят,
И пахарь, труд оплакавши вчерашний,
Уходит прочь, куда глаза глядят.
Душа, храня пристойности обличье,
Ты, как смоковница, листвой шуршишь,
Но, как смоковница в старинной притче,
Бесплодия и ты не избежишь.
Душа моя, как выгребная яма.
Ты вобрала, чтоб погубить меня,
Грехи всех смертных - со времен Адама
Свершенные до нынешнего дня.
Ты копишь то, что Богу не угодно,
И потому презренна и бесплодна.
....................................
Перевод Н. Гребнева -
Григор Нарекаци
Книга Скорбных Песнопений
Слово к Богу, идущее из глубин сердца
(Отрывок)
..........................................
О Господи, я - грешник, я - злодей,
Я заслужил Твой лютый гнев и кару.
Ничтожностью, греховностью своей
Себя я уподобил велиару.
Своею нерадивостью и ленью
Я сам себя подвергнул осужденью,
Обрек себя на горе и позор.
И демоны мои возликовали,
В бесовском хороводе заплясали,
И пляшут и ликуют до сих пор.
Удары тайные я принял, Боже,
Предуготованные мне судьбой.
Я не отверг отвергнутых Тобой,
Наоборот, их силы приумножил.
Бесовской я и сам грешил игрой,
И сам плясал я с бесами порой.
Они же имя Божье поносили.
Но я греха не отвергал в бессилье,
Себе не говорил я - не греши!
Я грех творил,
И черви подточили
Поникнувший цветок моей души.
Я погубителей моих незримых
Не вскармливал, но не уничтожал.
Я сам невольно силы умножал
Гонителей моих непримиримых;
Я разрушителям, исчадью ада,
Был преданнее, нежели Творцу.
Не сладость я вкушал, а горечь яда,
И вот приходят дни мои к концу.
Я устрашен греховностью моей.
О, горе мне, позор и поруганье!
Как перед взором праведных людей
Предстать мне после моего признанья?
Всех лучше знаю, сколь мой грех велик,
Мне горло сжал отчаяния крик.
Когда способность мне была б дана
То видеть, что никто узреть не может,
Узрел бы я: душа моя черна,
Как идолопоклонник в храме Божьем.
Понеже грехородной силы страсть
И идолов Богопротивных власть
Сказать воистину - одно и то же.
В кромешной тьме, у жизни на краю,
По гибельной тропе иду и ныне,
Мой дух бессмертный - благодать Твою
Я превратил в бесплодные пустыни.
.......................................... -
оттуда же отрывок
...................................
Парил я на крылах души моей
Над сонмом живших в мире сем от века,
Но, многогрешного, меня грешней
Покуда я не видел человека.
Все это взвесив на весах ума,
Я обратил к себе как порицанье
Нетленный стих Давидова псалма:
"Со мною кто сравнится в злодеянье?"
Так что ж скажу я своему врагу?
Чье прокляну и чье ославлю имя?
Я, грешный, лишь себя клеймить могу
Словами беспощадными своими.
И мне, отягощенному виной,
Я верую, даруешь Ты прощенье,
Как ныне я прощаю прегрешенья
Всем тем, кто был виновен предо мной.
............................................... -
Георгий Писида
Поношение судьбы
Вот что зовется ложно у глупцов Судьбой.
Представь в уме плясунью непотребную,
Что с шумом и кривляньем лицедействует,
Изображая бытия превратности
Обманчивым движеньем суетливых рук;
Срамница млеет, вертится, ломается,
Подмигивая томно и прельстительно
Тому, кого дурачить ей взбредет на ум,
Но тотчас на другого обожателя
Все с той же блудной лаской переводит взор;
Все обещает, все подделать силится,
Но ничего не создает надежного,
Как потаскуха, что с душой остывшею
Ко всем с притворным пылом подбирается.
Глупцам — престолы, царства, слава, почести,
Со злобой и заботой неразлучные;
Но для того, кто истину постичь возмог,
Престол — молитва, слава ж — речи тихие.
Глупцу отрадно хвастовство крикливое,
Но мудрому — молчанье и покой души.
Глупцам желанны распри, ссоры, рознь умов.
И яблоко раздора, и безумный спор;
Но чистые враждуют лишь с одной враждой,
Глупцу наполнить чрево усладительно,
Дойти до пресыщения порочного;
Но мудрого питает воздержание,
Его бока подтянуты, и легок сон.
Глупца богатство ввергнет в треволнения,
Но мудрому и обеднеть пользительно.
Глупец из кожи лезет вон, потщась добыть
Почет и славу, радость злополучную,
Но мудрому любое место — первое,
Затем, что всюду троны есть и гробы есть,
И все для нас едино, коль греховный пыл
К безславной славе нас не гонит, ум затмив.
И что есть слава? Ведь хула на доброго,
Вопи она хотя бы громче Стентора*,
Себя не обелит своим злоречием,
Но лишь безстыжей галке уподобится,
Что перьями чужими убрала себя
И чести домогается двусмысленной.
(Перевод С.Аверинцева)
-----------------------
ПРИМЕЧАНИЕ:
Стентор — гомеровский герой, крик которого равен по громкости крику пятидесяти мужей («Илиада», кн. 5, ст. 785-786)
БЛЕСК! ОЦЕНКА ЯВЛЕНИЯ "СУДЬБА" ДАНА ГЕНИАЛЬНАЯ.... -
ещё отрывочек
......................................
Я сердцем хмур, устами злоречив.
Мой слух неверен, взор мой похотлив.
Моя рука готова смерть нести,
Моя нога сбивается с пути.
Мой смраден вздох, походка нетверда,
Я не оставлю по себе следа.
И воля к благу у меня шатка,
Зло крепко, добродетель некрепка.
Божественный Завет я позабыл,
Указанный запрет я преступил.
Я - дичь, не избежавшая стрелы,
Бежавший раб, упавший со скалы,
Я - узник, чей конец наступит вскоре,
Морской разбойник, что утонет в море.
Я - робкий ратник,
Я - свидетель лживый,
Нестойкий латник, пахарь нерадивый,
Священник, презирающий амвон;
Законник, попирающий закон,
Звонарь церковный, невпопад звонящий,
Я - проповедник, смутно говорящий,
Я - взгляд, который неприятен людям,
Ужасен ликом я и сердцем скуден,
Я - прерванная трапеза хмельная,
Я - праздник жалкий, красота смешная,
Я - сад, который высох и заглох,
Я - жнец, который жнет чертополох,
Сажающий крапиву садовод,
Мышам доставшийся пчелиный мед.
Я - без защиты брошенный старик,
В грехе упорствующий еретик,
Болтун пустой, гордец скотоподобный,
Хвастун и лжец, скупец, мздоимец злобный.
Я - леность, я - надменность, я - коварность,
Бесстыдство, черная неблагодарность,
Великолепье, жалкое обличьем,
Ничтожество, надутое величьем,
Величье, что пред низостью склонилось,
Могущество, чья сила истощилась.
Я - управитель-плут, советчик ложный,
Торгаш бессовестный, друг ненадежный,
Сосед злословящий, богатый скряга,
Чьей смерти ждут наследники как блага.
Бесчестный казначей, служитель-бражник,
Глашатай лживый, нерадивый стражник,
Я - нищий, жалкий, но высокомерный,
Правитель алчный, царь жестокосердный,
Я - вестник, с доброй вестью опоздавший,
Посредник, поводом раздора ставший,
Я - царь-изгнанник, царь, лишенный трона,
И царь-тиран, не знающий закона.
Я - воин, побежденный и несчастный.
Я - самовластный князь, судья пристрастный.
Я - полководец, робкий и бесславный,
Слуга лукавый, раб самоуправный.
Я - песня - сочинителя позор,
Для обвинителя я - приговор.
Когда-то раньше не творил я зла,
Мне отовсюду вслед неслась хвала.
Но все прошло, мой мир перевернулся,
И ныне я - носитель многих зол.
К одним пришел я, ибо обманулся,
Другие я по слабости обрел.
................................. -
Друг мой, цени, что ты сейчас имеешь,
Пусть даже в чём-то и не видишь ты цены.
Поверь, уж нам ушедшим в мир забвенья
Не повернёшь ты вспять штурвал судьбы.
Цени друзей, с годами их всё меньше,
Как уходящий прошлогодний снег.
Без них и жизнь совсем неинтересна,
Как будто краски смыты все с лица Земли.
Цени любимых взгляд, слова, прикосновенья,
Они, как Бог, любви и нежности полны.
Не возвратишь ты уходящие мгновенья
И не удержишь в тайнике души.
Уходит время, ведь оно не бесконечно,
Его всё меньше нам отсчитано судьбой.
И упадёт последняя песчинка,
Скажи мой друг, а ты её ценил?
Всё что имеем, всё имеет цену,
Во сколько ты оценишь жизнь свою?
В глазах Творца она бесценна!
Цени её, друг мой, цени!
Любовь Творца, так мало мне понятна,
Своим величием пленяет нас
Не дай мне Бог судить превратно,
Но не могу я ей сложить цены.
Автор: Сульский В.Т. -
Блудный сын
У человека было два любимых сына:
Один из них послушен, кроток, мил,
А меньший был так, скажем, нерадивый,
Отец же равно ими дорожил.
Вот просит младший сын родителя:
Отец, дай часть имения ты мне,
Хочу я сам прославить своё имя
В далёкой незнакомой стороне.
Отец не стал перечить понапрасну,
Дал сыну сделать выбор самому,
Чтоб через лишения, невзгоды и ненастья
Сын смог найти пути, ведущие к добру.
Оставил отчий дом сей отрок блудник,
И в дальней стороне от дома пребывал,
Ел, пил, гулял, кутил герой-распутник,
Отца и брата никогда не вспоминал.
Когда же промотал он всё до гроша,
Настал великий голод в той стране,
Отвержен всеми, всеми позаброшен,
Он, наконец, подумал об отце.
О, сколько слёз он пролил безутешно,
Мечтая в мыслях только об одном:
Раскаяться, припав к груди отца, как в детстве,
Молить его лишь о прощении своём.
И вот однажды, выйдя на дорогу,
Старик почувствовал, как чей то взгляд пронзил его,
И сжалось сердце в нём от боли и тревоги -
Он в страннике узнал родного сына своего.
И бросились отец и сын в объятья,
От слёз комок стал в горле у двоих:
Отец, я не достоин твоим сыном называться,
Прими в число наёмников твоих!
Отцова ж милость, доброта верны, как прежде,
Наказ был слугам дан, чтоб усмотреть
Для сына наилучшие одежды
И лучший перстень на руку надеть.
И заколоть откормленного агнца,
Пир закатить, на сколько хватит сил
Ведь блудный сын дороже злата, царства,
Когда-то был он мёртв и, наконец, ожил.
Вот также и Господь нам все грехи прощает,
За каждым блудным сыном Он следит,
И тех, кто оступился, поднимает,
Спасает, бережёт, животворит.
Автор: Довженко П. -
Я была придорожным камнем в пыли,
Занесенным снегами и ветром,
А мимо меня люди разные шли,
Громко споря друг с другом при этом.
Скользя мимо взглядом, словами соря,
Увлекали друг друга все дальше.
И вокруг меня вскоре взошли семена
Лицемерия, злобы и фальши.
Заслоняя собою небес чистоту,
Колким стеблем царапали больно.
Все ясней ощущая вокруг пустоту,
Я глаза закрывала невольно.
Но в вечернее время приблизился вдруг
Странный Путник, с другими не схожий.
И внутри меня сердце вскричало: "Мой Друг,
Вижу я, Ты не просто прохожий!"
Что случилось, зачем подошел Он ко мне,
Словно возглас безмолвный услышал.
Взгляд Его был любовь, был ярок Тот Свет,
Что из сердца Прохожего вышел.
И, как ураган, Тот Свет снес с меня
Всю грязь, что копилась годами.
Разметал сорняки и сжег семена,
Раздавил корень злобы ногами.
«Аллилуйя!» - кричало все, пело во мне,
И открылось, откуда я родом.
Я была нераздельною частью в Тебе,
С тем небесным, счастливым народом.
И объятья, открыв, таким же, как я,
С бесконечною радостью принял.
Вот мы дома теперь, и смерть не страшна.
Царство Божье нам подарил Он. -
Сергей Секирин
Рождение гимна
Полное чрево не ведает песен,
Ангелы плачут разумию сытых,
Дух говорящий рождается ночью
В жарких стремленьях холодного сердца.
Точно бы ключ, раздвигающий камни,
Воды кипящие ввысь извергает,
Льды оживляя холодной вершины –
Такожде дух изливается в сердце,
Мысль пробуждая в бесчувственной груди.
Точно бы моря озябшие волны,
Жар утоляя палимого брега,
Хладную кровь на песке согревают –
Такожде плещется ум осторожный,
Остерегая горячее сердце.
Точно бы струны ослабшей псалтири
Вихрями прежде влачимые вольно,
Вновь заворчали натянутой силой,
Гневно смиряя желание ветра –
Такожде дух, обновляющий сердце,
Гневно дрожит, преисполненный мощью,
Бледные мысли вещей земнородных
Тают подобно размытой преграде,
Силясь сдержать говорящие воды.
Такожде Богу рождаются гимны,
Богорожденные возгласы смертных,
Небо высокое радостно внемлет
Вольные песни распятого сердца.
Бегу времён неподвластные мысли
Сердцу безумие дарят веселья,
Бога поющие славные гимны
Льются по миру, смущая довольных!
26.05.2004 -
Сергей Секирин
Песня христиан
-----------------------
Как слагаете вы гимны,
удивляющие сердце,
люди, видевшие Небо?
-----------------------
Мир надменный хочет верить
Будто нет на свете сердца,
Оживляемого Богом,
Подающим смыслу вечность
И величие мгновенью.
Мир оглохнувший не верит
Будто есть на свете радость,
Возлюбившая молчанье,
Не привязанная миру.
Мир ослабнувший не верит,
Будто есть на свете сила
Веселящегося Духа,
Растлевающая годы,
Не испуганная смерти.
Мир усталый нам не верит,
Будто есть на свете правда,
Не смущаемая силой,
Гордой мощью земнородных.
Мир заботный нам не верит,
Будто в мире есть свобода
Благосло’вить день грядущий,
Не подкупленная страстью,
Незнакомая волненьям.
Свет наученный не верит,
Будто в мире есть безумье
Много истиннее сердцу
Многотрудных заключений!
Мир сомнений нам не верит,
Будто есть на свете вера,
Возлюбившая сомненье,
Отверзающее разум,
Изумляющее веру.
Мир тоскливый нам не верит,
Будто в мире есть надежда,
Не рождённая обманом
Каждодневных заклинаний.
Мир несчастный нам не верит,
Будто есть на свете счастье,
Не назначенное смерти,
Ни усталым вспоминаньям.
Мир пресыщенный не верит,
Будто в сердце есть желанье
Много истиннее смертным
Мира щедрого желаний!
Мир иссякнувший не верит,
Что любовь живее смерти,
Что смиренье дарит разум,
Удивительный и Небу,
Оживляющему сердце.
Мир прекрасный нам не верит,
Что мы любим мир прекрасный,
Что ему мы дарим песни –
Милость верящего сердца!
29.05.2004 -
Сергей Секирин
Пойте Богу люди Книги
--------------------------
Божий мир нисходит с Неба,
Сообщая сердцу вечность,
Мысли даруя молчанье,
Духу даруя веселье.
--------------------------
Пойте Богу люди Книги*,
Очи смежив, как бы Солнце
Затмевало вам зеницы,
Миру дайте вы забвенье!
Стыдно верному молчанье
От утра когда восходит
Солнце жаркое на небо
До мерцания вселенных,
Пойте Господу молчанья!
Ты, который держит Небо,
Дарит смертному дыханье,
Сердцу пылкому надежду
И очам пытливый разум,
Ублажись от наших песен,
Умились от гимнов сердца!
Только первый луч несмелый
Раздвигает осторожно
Полог утренних туманов,
Столько рано Бог неспящий
Оживает в сердце верных,
Им веселье дарит жизни!
Точно полдень, отступая,
От себя толкает тени,
Также вера повергает
Тёмный дух, противный жизни,
От полудня до заката.
Только тьма к очам приступит,
Углубляя небосводы,
Ужасая мысли смертных,
Тотчас вера пламенеет,
Оживляя мирозданье,
В тьме ночной она виднее!
Вы, которые открыли
Очи умные под небом,
Изумитесь дару жизни,
Удивитесь изумленью!
Все прославьте Бога в песнях,
В гимнах истинного сердца!
04.06.2004
--------------------------------
* – людьми Книги пророк Мухаммед
называл христиан и иудеев -
Стихотворный диалог Пушкина
и святителя Филарета
Однажды митрополит Филарет служил в Успенском соборе. Пушкин зашел туда и, скрестив по обычаю руки, простоял всю длинную проповедь. После обедни возвращается домой.
- Где ты был так долго? - спрашивает жена.
- В Успенском.
- Кого там видел?
- Ах, оставь, - отвечает он и, положив голову на руки, зарыдал.
- Что с тобой? - встревожилась жена.
- Ничего, дай мне скорее бумаги и чернил.
Пушкин:
Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?
Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу мне наполнил страстью,
Ум сомненьем взволновал?..
Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум.
Митрополит Филарет ответил на эти стихи:
Не напрасно, не случайно
Жизнь от Бога мне дана,
Не без воли Бога тайной
И на казнь осуждена.
Сам я своенравной властью
Зло из темных бездн воззвал,
Сам наполнил душу страстью,
Ум сомненьем взволновал.
Вспомнись мне, забвенный мною!
Просияй сквозь сумрак дум —
И созиждется Тобою
Сердце чисто, светел ум!
В ответ митрополиту Филарету Пушкин написал «Стансы»:
В часы забав иль праздной скуки,
Бывало, лире я моей
Вверял изнеженные звуки
Безумства, лени и страстей.
Но и тогда струны лукавой
Невольно звон я прерывал,
Когда твой голос величавый
Меня внезапно поражал.
Я лил потоки слез нежданных,
И ранам совести моей
Твоих речей благоуханных
Отраден чистый был елей.
И ныне с высоты духовной
Мне руку простираешь ты,
И силой кроткой и любовной
Смиряешь буйные мечты.
Твоим огнем душа палима
Отвергла мрак земных сует,
И внемлет арфе Серафима
В священном ужасе поэт.
Первоначальный текст последней строфы, измененный по требованию цензора, был таков:
Твоим огнем душа согрета
Отвергла мрак земных сует,
И внемлет арфе Филарета
В священном ужасе поэт. -
Сергей Сергеевич Бехтеев родился 7 апреля 1879 года в городе Ельце Орловской губернии в старинной дворянской семье Бехтеевых, род которых известен с 1571 года. В семье были заложены основы его глубокого православного взгляда на мир.
Николай II
В те дни, когда мы все так низко пали,
Везде мне грезится священный Образ Твой,
С глазами, полными божественной печали,
С лицом, исполненным небесной добротой.
Тебя жалеть я не могу, не смею:
Ты для меня - по-прежнему Велик!
Перед тобой, мой Царь, я вновь благоговею,
И больно мне глядеть на Твой Державный Лик.
Слепой народ, обманутый лжецами,
За чистоту души Твоей святой,
Тебя клеймил постыдными словами
И казни требовал, над кем же... над Тобой!
Не так ли пал и Царь коварной Иудеи,
Мессия истины, народная мечта,
И Бога своего преступные евреи
Распяли на доске позорного Креста.
И Царь был осужден на пытки рабской казни,
Над Божеством глумился весь народ,
И люди-изверги убили без боязни
Того, Кто создал мир, моря и небосвод.
Но, победив в аду немые силы гроба,
Воскрес Господь и всем явился вновь;
Побеждена врагов чудовищная злоба,
И козни зла рассеяла Любовь...
Я верю в день священного возмездья!
Клятвопреступники, вас кара неба ждет!
Вас уличат в предательстве созвездья,
Над вами Солнце правды не взойдет;
И камни возопят от вашего злодейства,
Вас грозно обличит правдивая судьба
За низость ваших чувств, за гнусность фарисейства,
За клеветы восставшего раба...
Еще недавно так, пред Ним склоняя выи,
Клялися вы Его до гроба защищать
И за Царя-Вождя, Хозяина России,
Вы обещали жизнь безропотно отдать.
И что же! где слова? где громкие обеты?
Где клятвы верности, присущие войскам?
Где ваших прадедов священные заветы?
А Он, обманутый, Он твердо верил вам!
Он, ваш исконный Царь, смиреньем благородный,
В своей душе Он мог-ли помышлять,
Что вы готовитесь изменой всенародной
России честь навеки запятнать!
Предатели, рожденные рабами,
Свобода лживая не даст покоя вам.
Зальете вы страну кровавыми ручьями,
И пламя пробежит по вашим городам.
Не будет мира вам в блудилище разврата,
Не будет клеветам и зависти конца;
Восстанет буйный брат на страждущего брата,
И мечь поднимет сын на старого отца...
Пройдут века; но подлости народной
С страниц Истории не вычеркнут года:
Отказ Царя, прямой и благородный,
Пощечиной вам будет навсегда!
г. Орел, 1917 г.
Молитва
Пошли нам, Господи, терпенье,
В годину буйных, мрачных дней,
Сносить народное гоненье
И пытки наших палачей.
Дай крепость нам, о Боже правый,
Злодейства ближнего прощать
И крест тяжелый и кровавый
С Твоею кротостью встречать.
И в дни мятежного волненья,
Когда ограбят нас враги,
Терпеть позор и униженья
Христос, Спаситель, помоги!
Владыка мира, Бог вселенной!
Благослови молитвой нас
И дай покой душе смиренной,
В невыносимый, смертный час...
И, у преддверия могилы,
Вдохни в уста Твоих рабов
Нечеловеческие силы
Молится кротко за врагов!
г. Елец, Октябрь 1917 г.
Русь горит! Пылают зданья,
Гибнут храмы и дворцы,
Книги, мебель, изваянья,
Утварь, живопись, ларцы.
Гибнет долгих лет нажиток,
Плод тяжелого труда,
Недостаток и избыток,
Накоплявшийся года.
Злобный гений торжествует
Праздник крови и огня;
Он, смеясь, на пламя дует,
Волны красные гоня.
И клубясь и извиваясь,
Пляшут пляску языки,
К небу с свистом поднимаясь,
Гневны, грозны и дики.
Русь горит!.. И безвозвратно
Гибнут перлы красоты.
Так сбываются превратно
Вольнодумные мечты.
1917 г.
У Креста
Шумит народ, тупой и дикий,
Бунтует чернь. Как в оны дни,
Несутся яростные крики:
"Распни Его, Пилат, распни!
Распни за то, что Он смиренный,
За то, что кроток лик Его.
За то, что в благости презренной
Он не обидел никого.
Взгляни - Ему ли править нами,
Ему ли, жалкому, карать!
Ему ли кроткими устами
Своим рабам повелевать!
Бессилен Он пред общей ложью,
Пред злобой, близкой нам всегда,
И ни за что к Его подножью
Мы не склонимся никогда!"
И зло свершилось! Им в угоду
Пилат оправдан и омыт,
И на посмешище народу
Царь оклеветан... и... убит!
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
Нависла мгла. Клубятся тени.
Молчат державные уста.
Склонись, Россия на колени
К подножью Царского Креста!
1921 г.
Конец русской былины
То не ветер в поле стонет,
То не вьюга горько плачет:
То народ себя хоронит.
Горе пляшет, горе скачет.
В грустном гуле перезвонов
Вдаль несутся панихиды
Бесконечных русских стонов,
Полных скорби и обиды.
Наша старшая Держава!
Пал Орел мечты славянской!
Пали наша честь и слава,
Вера Церкви Христианской.
Плещут стаи волн Босфора;
Блещет месяц на Софии;
Но в Стамбуле дверь собора
Вновь открыта для России.
В грязь затоптан бархат стягов;
В поле сечи - смолкли тризны;
И... опять мы ждем варягов
Для измученной отчизны.
1917 г.
Немногим
Блажени изгнании правды ради,
яко тех есть Царство Небесное.
(Мф. V, 10).
Блажен, кто в дни борьбы мятежной,
В дни общей мерзости людской,
Остался с чистой, белоснежной,
Неопороченной душой.
Блажен, кто в годы преступлений,
Храня священный идеал,
От повседневных искушений
Умом и сердцем устоял.
Блажен, кто, вписывая повесть
В скрижали четкие веков,
Сберег, как девственница, совесть
И веру дедов-стариков.
Блажен, кто Родину не предал,
Кто на Царя не восставал,
Кто чашу мук и слез изведал,
Но малодушно не роптал.
Старый Футог, май 1921 г.
Моя вера
Не должен, не может
Народ мой великий
Бесовское рабство влачить,
Он все одолеет, он все превозможет,
Сумеет себя воскресить.
Он встанет из праха,
Воскреснет из тленья,
С очищенной скорбью душой,
Познавший обиды и ужас паденья
В пучине крамолы людской.
Ведомый ко благу Господней десницей,
Сквозь дебри житейских невзгод,
Он встанет как Лазарь,
Из смрадной гробницы,
И к Божьим стопам припадет.
1931 г.
Россия
Была Державная Россия,
Была великая страна
С народом мощным, как стихия,
Непобедимым, как волна.
Но, под напором черни дикой,
Пред ложным призраком "сво-бо-д"
Не стало Родины великой
Распался скованный народ.
В клочки разорвана порфира,
Растоптан царственный венец,
И смотрят все державы мира,
О, Русь, на жалкий твой конец!
Когда-то властная Царица,
Гроза и страх своих врагов,
Теперь ты жалкая блудница,
Раба, прислужница рабов!
В убогом рубище, нагая,
Моля о хлебе пред толпой,
Стоишь ты, наша Мать родная,
В углу с протянутой рукой.
Да будут прокляты потомством
Сыны, дерзнувшие предать
С таким преступным вероломством
Свою беспомощную Мать!
1917 г.
Кресты
Они горят! Горят над куполами,
В шатре лазоревом ликующих небес,
Глася торжественно победными лучами
О дивной явности Божественных чудес.
В годины мук и горьких испытаний,
Разбитых чаяний, желаний и надежд,
Они зажглись над омутом страданий,
Для нищих верою, безумцев и невежд.
Они зажглись для сирых и гонимых,
Измученных кровавою борьбой,
Для всех больных, голодных, нелюдимых,
Раздавленных злорадною судьбой.
И пусть хулят их наглыми устами
Враги заклятые духовной красоты;
Они горят, горят над куполами,
Далекие, чудесные кресты!..
1921 г.
Мой народ
Среди скорбей, среди невзгод,
Всегда я помню мой народ;
Не тот народ, что ближним мстит,
Громит, кощунствует, хулит,
Сквернит святыни, нагло лжет,
Льет кровь, насилует и жжет,
Но тот народ - святой народ,
Что крест безропотно несет,
В душе печаль свою таит,
Скорбит, страдает и молчит,
Народ, которого уста
Взывают к милости Христа
И шепчут с крестного пути:
"Помилуй, Господи, прости!.."
1937 г.
В убогом рубище, нагая,
Моля о хлебе пред толпой,
Стоишь ты, наша Мать родная,
В углу с протянутой рукой.
И в дни народной деспотии
В бродяге нищенке простой
Никто не узнает России
И не считается с тобой.
Да будут прокляты потомством
Сыны, дерзнувшие предать
С таким преступным вероломством
Свою беспомощную Мать!
г. Орел, апрель 1917 г.
Свобода
Желанное, светлое слово - "свобода"!
Прекраснейший лозунг на вид,
В устах исступленного зверя-народа
Преступной насмешкой звучит.
Свобода - темница! Свобода - оковы!
Свобода - законный грабеж!
Свобода - венец, как и прежде терновый!
Какая ужасная ложь!
г. Орел, апрель 1917 г.
Венценосец
Он мне грезится всюду, венчанный Изгнанник,
Осененный терновьм венцом,
Неповинный Страдалец, небесный Избранник,
С величавым и кротким лицом.
Изнывает ли сердце под гнетом страданий,
Грудь ль жмется от думы больной;
И в юдоли скорбей, и в борьбе испытаний,
Он везде и всегда предо мной.
И мне чудится - слышу я голос любимый,
Слышу милую, нежную речь;
И, тоскуя в изгнаньи, всем миром гонимый,
Я спешу свое горе пресечь.
И слагаются накрест усталые руки,
Замолкает мой ропот пустой;
И встают предо мной Его горькие муки,
Его крест. Его подвиг святой.
О, мой Царь; униженый злодеям в угоду,
Всеми преданный в годы войны,
Ты погиб за любовь к дорогому народу,
За величье и славу страны.
О, гляди на меня всеблагими очами,
Будь всегда и повсюду со мной,
Пробуждая в душе неземными речами
Веру в правду и подвиг земной. -
Иван Бунин
Ангел
В вечерний час, над степью мирной,
Когда закат над ней сиял,
Среди небес, стезей эфирной,
Вечерний ангел пролетал.
Он видел сумрак предзакатный, -
Уже синел вдали восток, -
И вдруг услышал он невнятный
Во ржах ребенка голосок.
Он шел, колосья собирая,
Сплетал венок и пел в тиши,
И были в песне звуки рая -
Невинной, неземной души.
"Благослови меньшого брата, -
Сказал Господь. - Благослови
Младенца в тиихй час заката
На путь и правды и любви!"
И ангел светлою улыбкой
Ребенка тихо осенил
И на закат лучисто-зыбкий
Поднялся в блеске нежных крил.
И, точно крылья золотые,
Заря пылала в вышине,
И долго очи молодые
За ней следили в тишине!
***
За все Тебя, Господь, благодарю!
Ты, после дня тревоги и печали,
Даруешь мне вечернюю зарю,
Простор полей и кротость синей дали.
Я одинок и ныне - как всегда.
Но вот закат разлил свой пышный пламень,
И тает в нем Вечерняя Звезда
Дрожа насквозь, как самоцветный камень.
И счастлив я печальною судьбой,
И есть отрада сладкая в сознанье,
Что я один в безмолвном созерцанье,
Что всем я чужд и говорю - с Тобой.
Надпись на могильной плите
Несть, Господи, грехов и злодеяний
Превыше милосердья Твоего!
Рабу земли и суетных желаний
Прости грехи за горести его.
Завет любви хранил я в жизни свято:
Во дни тоски, наперекор уму,
Я не питал змею вражды на брата,
Я все простил, по слову Твоему.
Я, тишину познавший гробовую,
Я, воспринявший скорби темноты,
Из недр земных земле благовествую
Глаголы Незакатной Красоты!
***
У ворот Сиона, над Кедроном,
На бугре, ветрами обожженном,
Там, где тень бывает от стены,
Сел я как-то рядом с прокаженным,
Евшим зерна спелой белены.
Он дышал невыразимым смрадом,
Он, безумный, отравлялся ядом,
А меж тем, с улыбкой на губах,
Поводил кругом блаженным взглядом,
Бормоча: "Благословен аллах!"
Боже милосердный, для чего Ты
Дал нам страсти, думы и заботы,
Жажду дела, славы и утех?
Радостны калеки, идиоты,
Прокаженный радостнее всех.
Троица
Гудящий благовест к молитве призывает,
На солнечных лучах над нивами звенит;
Даль заливных лугов в лазури утопает,
И речка на лугах сверкает и горит.
А на селе с утра идет обедня в храме;
Зеленою травой усыпан весь амвон,
Алтарь, сияющий и убранный цветами,
Янтарным блеском свеч и солнца озарен.
И звонко хор поет, веселый и нестройный,
И в окна ветерок приносит аромат -
Твой нынче день настал, усталый, кроткий брат,
Весенний праздник твой, и светлый, и спокойный!
Ты нынче с трудовых засеянных полей
Принес сюда простые приношения:
Гирлянды молодых березовых ветвей,
Печали тихий вздох, молитву - и смиренье.
Родине
Они глумятся над тобою,
Они, о родина, корят
Тебя твоею простотою,
Убогим видом черных хат...
Так сын, спокойный и нахальный,
Стыдится матери своей -
Усталой, робкой и печальной
Средь городских его друзей,
Глядит с улыбкой состраданья
На ту, кто сотни верст брела
И для него, ко дню свиданья,
Последний грошик берегла.
***
Настанет день – исчезну я,
А в этой комнате пустой
Все то же будет: стол, скамья
Да образ, древний и простой.
И так же будет залетать
Цветная бабочка в шелку –
Порхать, шуршать и трепетать
По голубому потолку.
И так же будет неба дно
Смотреть в открытое окно,
И море ровной синевой
Манить в простор пустынный свой.
***
И цветы, и шмели, и трава, и колосья,
И лазурь, и полуденный зной…
Срок настанет – Господь сына блудного спросит:
“Был ли счастлив ты в жизни земной?”
И забуду я все – вспомню только вот эти
Полевые пути меж колосьев и трав –
И от сладостных слез не успею ответить,
К милосердным коленам припав.
***
...Зачем и о чем говорить?
Всю душу, с любовью, с мечтами,
Все сердце стараться раскрыть -
И чем же? - одними словами!
И хоть бы в словах-то людских
Не так уж все было избито!
Значенья не сыщете в них,
Значение их позабыто!
Да и кому рассказать?
При искреннем даже желанье
Никто не сумеет понять
Всю силу чужого страданья!
***
Христос воскрес! Опять с зарею
Редеет долгой ночи тень,
Опять зажегся над землею
Для новой жизни новый день.
Еще чернеют чащи бора;
Еще в тени его сырой,
Как зеркала, стоят озера
И дышат свежестью ночной;
Еще в синеющих долинах
Плывут туманы... Но смотри:
Уже горят на горных льдинах
Лучи огнистые зари!
Они в выси пока сияют,
Недостижимой, как мечта,
Где голоса земли смолкают
И непорочна красота.
Но, с каждым часом приближаясь
Из-за алеющих вершин,
Они заблещут, разгораясь,
И в тьму лесов и в глубь долин;
Они взойдут в красе желанной
И возвестят с высот небес,
Что день настал обетованный,
Что Бог воистину воскрес!
Ночь и день
Старую книгу читаю я в долгие ночи
При одиноком и тихо дрожащем огне:
<Все мимолетно - и скорби, и радость, и песни,
Вечен лишь Бог. Он в ночной неземной тишине>.
Ясное небо я вижу в окно на рассвете.
Солнце восходит, и горы к лазури зовут:
<Старую книгу оставь на столе до заката.
Птицы о радости вечного Бога поют!>
Из Апокалипсиса
Глава IV
И я узрел: отверста дверь на небе,
И прежний глас, который слышал я,
Как звук трубы, гремевшей надо мною,
Мне повелел: войди и зри, что будет.
И Дух меня мгновенно осенил.
И се-на небесах перед очами
Стоял престол, на нем же был Сидящий.
И сей Сидящий, сяавою сияя,
Был точно камень яспис и сардис,
И радуга, подобная смарагду,
Его престол широко обняла.
И вкруг престола двадесять четыре
Других престола было, и на каждом
Я видел старца в ризе белоснежной
И в золотом венце на голове.
И от престола исходили гласы,
И молнии, и громы, а пред ним -
Семь огненных светильников горели,
Из коих каждый был Господний дух.
И пред лицом престола было море,
Стеклянное, подобное кристаллу,
А посреди престола и окрест -
Животные, число же их четыре.
И первое подобно было льву,
Тельцу - второе, третье - человеку,
Четвертое - летящему орлу.
И каждое из четырех животных
Три пары крыл имело, а внутри
Они очей исполнены без счета
И никогда не ведают покоя,
Взывая к Славе: свят, свят, свят Господь,
Бог Вседержитель, Коий пребывает
И был во веки века и грядет!
Когда же так взывают, воздавая
Честь и хвалу Живущему вовеки,
Сидящему во славе на престоле,
Тогда все двадесять четыре старца
Ниц у престола падают в смиреньи
И, поклоняясь Сущему вовеки,
Кладут венцы к престолу и рекут:
<Воистину достоин восприяти
Ты, Господи, хвалу, и честь, и силу,
Затем, что все Тобой сотворено
И существует волею Твоею!>
Изгнание
Темнеют, свищут сумерки в пустыне.
Поля и океан...
Кто утолит в пустыне, на чужбине
Боль крестных ран?
Гляжу вперед, на черное Распятье
Среди дорог -
И простирает скорбные объятья
Почивший Бог.
Вход в Иерусалим
"Осанна! Осанна! Гряди
Во имя Господне!"
И с яростным хрипом в груди,
С огнем преисподней
В сверкающих гнойных глазах,
Вздувая все жилы на шее,
Вопя все грознее,
Калека кидается в прах
На колени,
Пробившись сквозь шумный народ,
Ощеривши рот,
Щербатый и в пене,
И руки раскинув с мольбой -
О мщеньи, о мщеньи,
О пире кровавом для всех обойденных судьбой -
И Ты, Всеблагой, Свете тихий вечерний,
Ты грядешь посреди обманувшейся черни,
Преклоняя свой горестный взор,
Ты вступаешь на кротком осляти
В роковые врата - на позор,
На пропятье!
***
Шепнуть заклятие при блеске
Звезды падучей я успел,
Да что изменит наш удел?
Все те же топи, перелески,
Все та же полночь, дичь и глушь...
А если б даже Божья сила
И помогла, осуществила
Надежды наших темных душ,
То что с того?
Уж нет возврата
К тому, чем жили мы когда-то,
Потерь не счесть, не позабыть,
Пощечин от солдат Пилата
Ничем не смыть - и не простить,
Как не простить ни мук, ни крови,
Ни содроганий на кресте
Всех убиенных во Христе,
Как не принять грядущей нови
В ее отвратной наготе.
Петух на церковном кресте
Плывет, плывет, бежит, бежит...
Как высоко его стремит,
Как ровно, бережно, легко
И как безбрежно далеко!
Он круто выгнут, горд и прост,
Кормою поднят длинный хвост...
Назад бежит весь небосвод,
А он вперед - и все поет.
Поет о том, что мы живем,
Что мы умрем, что день за днем
Идут года, текут века -
Вот как река, как облака.
Поет о том, что все обман,
Что лишь на миг судьбою дан
И отчий дом, и милый друг,
И круг детей, и внуков круг,
Поет о том, что держит бег
В чудесный край его ковчег,
Что вечен только мертвых сон,
Да Божий храм, да крест, да он!
День памяти Петра
"Красуйся, град Петров, и стой
Неколебимо, как Россия..."
О, если б узы гробовые
Хоть на единый миг земной
Поэт и Царь расторгли ныне!
Где Град Петра? И чьей рукой
Его краса, его твердыни
И алтари разорены?
Хлябь, хаос - царство Сатаны,
Губящего слепой стихией.
И вот дохнул он над Россией,
Восстал на Божий строй и лад -
И скрыл пучиной окаянной
Великий и священный Град,
Петром и Пушкиным созданный.
И все ж придет, придет пора
И воскресенья и деянья,
Прозрения и покаянья.
Россия! Помни же Петра.
Петр значит Камень. Сын Господний
На Камени созиждет храм
И скажет: "Лишь Петру я дам
Владычество над преисподней".
Свет
Ни пустоты, ни тьмы нам не дано:
Есть всюду свет, предвечный и безликий...
Вот полночь. Мрак. Молчанье базилики,
Ты приглядись: там не совсем темно,
В бездонном, черном своде над тобою,
Там на стене есть узкое окно,
Далекое, чуть видное, слепое,
Мерцающее тайною во храм
Из ночи в ночь одиннадцать столетий...
А вкруг тебя? Ты чувствуешь ли эти
Кресты по скользким каменным полам,
Гробы святых, почиющих под спудом,
И страшное молчание тех мест,
Исполненных неизреченным чудом,
Где черный запрестольный крест
Воздвиг свои тяжелые объятья,
Где таинство сыновнего распятья
Сам Бог-Отец незримо сторожит?
Есть некий свет, что тьма не сокрушит -
Жить легко на земле, когда ноги в тепле у камина
Жить легко на земле, когда ноги в тепле у камина,
Когда всё хорошо и ни в чём не имеешь нужды,
Когда льётся в окно нежный запах от веток жасмина,
Когда ранней весной расцветают поля и сады.
Жить легко на земле, когда жизнь, как вода из колодца,
И чиста, и тиха, предваряя вечерний закат;
И когда под лучи восходящего раннего солнца
Ты выходишь послушать, как птицы на ветках звенят!
Но легка и тогда, когда душу охватит тревога,
Когда ты утомлён от житейских волнений и битв,
Уповая на милость предвечного дивного Бога,
Ощутишь в своём сердце великую сладость молитв!
Автора незнаю -
Николай Мрыхин
Пора предзакатная
Прекрасна пора предзакатная,
Хрустальная тишь за окном.
Дневные заботы азартные
Ушли за небес окаем.
Листва не трепещет,
Не движется
В речушке усталой вода,
Легко и привольно мне дышится,
Не надо спешить никуда.
С багряных, заоблачных высей,
Где царство высоких стихий,
Возможно, за светлые мысли
Господь мне прощает грехи.
***
Догорел костром осенний вечер,
На лугах туман и спит село.
И все ближе подступает вечность,
Что положит венчик мне на лоб.
Никого б и взглядом не обидеть,
Всех врагов, да и себя простить...
Научили кривду ненавидеть,
Помогите правду полюбить.
09.04.05 -
Есть единственный день одаренный,
Есть единственный день освященный,
В чем же выражен высший тот дар?
В том, что святость тот день получал.
Он написан на дланях твоих,
Возвещает он связь тех двоих:
Первый -- Тот, кто его сотворил,
И в который от дел всех почил.
А второй -- это ты, человек,
Ограничен ведь Словом твой век,
Почитаешь ли ты этот день?
Если "да"! Радость будет, поверь!
Если заповедь Бога свята,
То в ней нет никакого греха,
Почему же восстал день другой?
Оттиснут, освященный Тобой?
Так спросил я в ночи у отца,
И ответ получил до конца.
Испытание в жизни твоей
Принесет освященный тот день.
Как ты будешь слова принимать,
Что ты будешь в себе вспоминать
Освятиться ты можешь лишь так,
Когда полностью выполнишь такт.
Заключение такта звучит:
Шесть дней трудится Бог, всё творит,
А в седьмой открывает секрет:
Связь с Творцом есть в тебе, или нет.
Воспевайте в душе этот миг,
В день тот радуйтесь, он ведь велик.
Когда сам Бог велел отдыхать,
Я не буду о дне том молчать.
Подниму я устами хвалу,
Я седьмой этот день воспою,
Буду всем я о нем говорить,
Дела Божьи я буду творить.
Да прославиться Имя Творца,
Всем народом Его, как тогда,
Когда собранный вместе народ
Восклицал: вот, Мессия идет!
Он пришёл, совершил подвиг Свой,
Подтвердил Свое Слово Собой,
Был распят с разрешенья Небес,
А в седьмой день покоя - воскрес!
Автор: Кондратюк В. -
Сергей Секирин
ОСЕННЕЕ
Похолодало над землёю
Уж спорит с осенью зима,
Оделось небо серой мглою,
И будто чуждою страною
Моя мне стала сторона.
Обнажена, молчит природа
Перед хозяйкою снегов,
Да осень тающего года,
С укором смотрит с облаков.
Творенье будто смертью грезит,
Так страшно вечностью сквозит,
И людям более не верит
И тихо к Богу говорит...
07.12.05 -
Дмитрий Ляляев
Узник Совести
Вот замок, затерянный среди скал,
Завис над бездной провала.
Здесь каждую ночь под волчий оскал
Луна багрово вставала.
Внизу морские ревут валы,
Солёной брызгая пеной,
А в замке тихо. И лишь орлы
Кружатся в небе степенно.
Но не безлюден замок, хоть свет
Не льётся из окон келий.
Прикован цепью живой скелет
В стенах его подземелий.
То узник, брошенный в ужас тьмы.
Он глухо стонет и шепчет:
«Стальные прутья моей тюрьмы,
Держите меня покрепче!
Я с малых лет доверял уму,
Глумясь над глупою верой,
И шёл я к смерти, в себе чуму
Излечивая холерой.
В борьбе с тоской приучался пить,
Грехов выращивал рощи
И ненавидел, боясь любить,
Поскольку ненависть - проще.
Я зеркала прямые разбил,
Кривым доверившись стёклам,
Я всё святое в себе убил
И закопал ещё тёплым.
И жил, как тать, не страшась огня,
Но как-то ночью унылой
Мой замок Совесть запер меня
И стал мне вечной могилой».
Изрёк - и завыл, озверивши глас,
Сплетая цепи как нити:
«Убейте, убейте меня сейчас,
Любою казнью казните!
Какую бы муку Господь ни дал,
Не будет хуже, чем эта!»
Рванулся - и рухнул, и прорыдал
До самого до рассвета.
Но зря он бился и зря кричал
В ночи беспощадно длинной.
На все мольбы его отвечал
Прибой. Да клёкот орлиный…
Прошли столетья, но замок тот
Реформы не отменяли.
И грозный страж свою жертву ждёт.
Кого он ждёт?
Не меня ли?
31.07.05 -
Евгений Евгеньевич Данилов родился в 1960 году в г. Владимире.
Учился в МХТИ им. Д.И.Менделеева; окончил Московский государственный
историко-архивный институт. Служил в армии. Автор поэтических сборников -
"Выкуп Господень" и "Праздник одиночества", изданных в Москве в 1995 г.
Cтихотворения также печатались в альманахах "Воскрешение", "Мосты",
"Поэзия", газетах "Литературные новости", Московский комсомолец ,
"Литературная Россия", журналах "Континент", "Грани", "Сельская молодежь",
"Москва", "Дружба народов" и др. В 1988-1991 г. руководитель объединения
русской духовной поэзии ХХ века Имени Твоему . Также много занимался
занимается пропагандой и популяризацией русской духовной поэзии ХХ
века.
Из Из цикла "РУССКАЯ ТЕМА"
"Россия не нуждается в подкрашивании, чтобы ее любить".
О. Павел Флоренский
1.
День
Меня разбудит пенье птиц
И звон ручья, подобный пенью,
Ах сколько милых добрых лиц
Увижу я в миг пробужденья!
Друзья придут ко мне и те,
О ком не слышал я доныне,
Кого распяли на кресте,
Кто погибал - как я - в пустыне.
Так надоела эта ложь,
Ах, правда вечно здесь некстати...
Так много лживых сытых рож,
Погрязших в злобе и разврате.
От сна тяжелого очнусь
В краю Прекрасном, незнакомом,
Где снова Русью станет Русь,
И дом - нормальным станет домом,
Где, не боясь и не юля,
Мы будем жить под сенью Света...
Летит в безмолвии Земля
Навстречу Дню, что ждет нас где-то...
2.
Прогресс
Пахнет прогресс махоркой и щами,
Пахнет прогресс ваксой сапожной,
А также пыточными клещами,
Крутыми речами и койкой
острожной.
Крепко в его основанье вбиты -
Допросы и шмоны, вышки и зоны.
И миллионы безвинно убитых -
Беззаконно и по закону.
Неотделимые от прогресса,
Вовсе не знающие сомненья,
Бал его правят русские бесы
В разных личинах и облаченьях.
. . . . . . .
Может, не смыслю я ни бельмеса,
Но, как пионер, - я верую звонко,
Что все достиженья того прогресса
Не перевесят слезы ребенка.
3.
Спит в тенетах обрядоверия,
Распростершись в пространства,
в века, -
Преогромная эта Империя,
Воплощенная эта Тоска.
Не видать за оградою крыши,
Так живут здесь все, отродясь,
И является "правдою высшей" -
Та, в которую верует Князь.
4.
Ах, сколько их, спасателей России,
У всех прожект спасенья и порядка.
И за полночь сидят, склонивши выи,
И пишут, пишут в толстые тетрадки;
Уж многие заполнены страницы,
И пишут по любви, а не от скуки;
Но вот Россия, словно та
Жар-Птица, -
Все не дается доброхотам в руки.
5.
Души наших мертвых в синем небе
Ныне взволновались почему-то -
Оттого живым сегодня страшно,
Давит их предчувствие несчастья.
Стонет ветер, гнутся лапы елей,
Птицы раскричались, словно чуя, -
Новые печали для России
Сатана сготовил изобильно.
6.
Почему
....Потому что падает снежок
Прямо на дорогу,
Потому что есть один должок
Пред людьми и Богом.
Потому что мертвые поля
Воскрешенья жаждут,
Потому что Русская Земля
Думает о каждом.
Потому что много было их,
Что не имут сраму,
Потому что отболел - и стих
Стих о главном самом.
Потому что скоро скорбный век
Путь свой подитожит,
Потому что грешный человек
Крест с себя не сложит.
Потому что время как вода -
Кружит нас и вертит,
Потому что ныне и всегда
Жизнь сильнее смерти.
Потому что скоро немота
Смоет наши тени -
Потому что только Путь Креста
Будет неизменен!
7.
В.Крупину
Так будет, как некогда было -
Однажды, без всяких затей,
Изыдет нечистая сила
Совсем из России моей.
Случится ж когда-нибудь чудо,
Создатель зачтет приговор...
Сомненья в том нет - а покуда
Той силе здесь полный простор.
. . . . . . . .
Вот только была - и не стало,
Проклятья пропала печать...
Нам только б собраться помалу,
Да с Богом легонько начать.
8.
Хоть сегодня душа не вольна,
И литии мерещится пенье,
Отойди от меня, Сатана,
Одолимы твои искушенья.
Хоть несчастная стонет страна
Под пятою вселенского Хама,
Отойди от меня, Сатана,
Не хочу ни паденья, ни срама.
. . . . . . . . . . .
Ведь стихает невзгоды волна
Пред лампадным огнем негасимым,
Меркнет сила твоя, Сатана, -
Пред отеческим домом, и дымом...
Потому что слеза солона
В предвкушенье земного итога,
Потому что душа не вольна
Забывать милосердного Бога.
9.
"Страна задумчивых вокзалов..."
Ирина Ратушинская
Страна разъездов и вокзалов,
Страна нехоженных дорог,
Страна судов и трибуналов,
Страна, которой все не впрок.
Страна охранок и спецхранов,
Страна больших очередей,
Не выходящих без охраны
Страна особых спец-людей.
Страна казарм, страна погостов,
Страна дурдомов и больниц,
Страна, где сгинуть очень просто,
Страна застав, страна границ.
Страна торжественных обедов,
Страна парадов, рапортов,
Страна угрюмых самоедов,
Страна ученых дураков.
Страна решеток и заборов,
Нехватки мыла и крупы,
Где вечно побеждает в спорах
Дурное мнение толпы.
Страна, где в моде предрассудки,
И их черпают из газет,
Где вас за так, за ради шутки
Спровадить могут на тот свет.
Здесь помнят Пугача да Стеньку,
Здесь вас спалят в один момент,
Здесь к полдню все бухие в стельку, -
Хоть трубочист, хоть президент.
. . . . . . .
И Слово переходит в Дело
В стране, где правит Сатана...
Но как-то к сердцу прикипела
Та несуразная страна.
10.
ХРАМ
Словно лодка, что плывет по волнам,
Днем и ночью на зарю путь держа,
В волнах времени плывет белый храм,
И свечой трепещет в храме душа.
Пусть сменяет не спеша годом - год,
Пусть слагаются мгновенья в века,
Через Вечность он плывет и плывет,
Рассекая над собой облака.
Оттолкнувшись от земли что есть сил,
В золотую синеву устремясь,
Он навеки в вышине воспарил,
Меж землей и небом чувствуя связь.
Срок настанет, от скорбей и обид
Сном последним опочим я и ты,
А покуда нас с тобою хранит
Храм, воздевший в небо руки-кресты.
Пусть молитва как слеза горяча,
Вечность снегом на пути залегла,
Но душа твоя отнюдь не свеча,
Души грешных не сгорают дотла.
Если душу смертный грех тяготит,
Храму белому приди на порог,
Душу бедную твою приютит
Храм, в котором день и ночь дышит Бог.
А пока, подставив грудь всем ветрам,
Силой ангельской сквозь Вечность влеком,
В волнах времени парит белый храм
Белым-белым в синеве голубком.
11.
Эхо в конце коридора
....Только пламень горящего взора,
Да пророчества русских Сивилл,
Только эхо в конце коридора,
И печаль позабытых могил.
Сладкозвучное пение хора, -
Свет, который во тьме не погас,
Эхо, эхо в конце коридора,
И медовый да яблочный Спас.
Лучезарность молельной иконы -
(теплым светом струит, нисходя...)
И земли благодатное Лоно
В осеняющих струях дождя.
Утром синим в осеннюю пору
Кот с лежанки ползет на насест...
Всхлип ли, вскрик ли в конце коридора,
И безвестный березовый крест.
Это бродят средь клочьев тумана
Чьи-то тени в вечерней тиши...
Это как-то чудесно, нежданно
Повстречались две близких души.
Это Пастырь, взошедший на гору,
Что стоит перед миром - один...
Отблеск света в конце коридора
Над отчаяньем снежных равнин.
Тайноведенье и светозарность,
В коих истинный смысл божества, -
Озаренного Духа нетварность,
Пред которой бессильны слова.
Это, еле доступные взору, -
Сквозь эфирный струясь окоем,
По светящемуся коридору
Мы с тобой прямо в Вечность плывем.
12.
НОСТАЛЬГИЯ
Юрию Кублановскому
Вновь она прилепилась ко мне -
Госпожа Ностальгия,
И звенит на сердечной струне -
О, Россия, Россия!
Снова тянутся тысячи рук
Из российского Ада,
Снова в сердце разлад и испуг,
О, не надо, не надо...
Мерно движутся годы подряд
В серых робах колонны,
И надсадно на стыках стучат
Зло и нудно вагоны.
Скорби, беды, минуты, часы,
И столбы верстовые,
Часовые у той полосы,
Где Россия, Россия...
И пока выплывают из тьмы
Бесов злобные хари,
Ветер долгие ноет псалмы
О судьбе Государя.
Все как прежде во всех временах,
Но не бойся, не бойся:
Нам ведь тоже в огонь и во прах -
Без задержки в Тобольске.
Так же вязь облаков парусит
Как еще при Горохе,
Так же кроют пространства Руси
Те же ахи да охи.
Так же режут свиней на Покров,
Так же свадьбы играют,
Ныне, присно, во веки веков -
Стариков поминают.
Так что горний расти звукоряд,
Коль не ты, так другие,
Чтоб святилась столетья подряд
По Руси ностальгия.
13.
Что с нами будет?
Станет Россия горячею точкой,
Клааса пеплом, стучащим в груди, -
То, что сегодня мы видим - цветочки,
Ягодки будут еще впереди.
Точкой горячей и искрой горящей,
Мира запалом пороховым,
Планы оставь и живи настоящим -
Тем, что готово растаять как дым.
14.
Мы думаем, что все сейчас начнется,
А все уже закончилось для нас,
Мы думаем, что воссияло солнце,
А свет дневной давным-давно погас.
Мы думаем, что сердце окунется
Еще не раз в спасительный восход,
Мы думаем, что все еще вернется,
А все давно пошло наоборот.
У времени - три степени свободы,
А нам сейчас осталась лишь одна,
Мы думаем, что изменились годы,
А те же годы вертит ***
15.
Русская провинция
Вышла девка из барака
В спущенном чулке,
Громко лаяла собака
Где-то вдалеке.
В вечной мгле ворочал кольца
Нелюдим Сатурн, -
Льдистый ветер, злой пропойца
Тряс железо урн.
Тот же город древний, дикий
Тот же скучный вид...
Что им страсти Эвридики,
Что им Еврепид.
Здесь стоят под небом хмурым
Хмурые дома,
Что им вся литература,
Да и жизнь сама.
Жизнь полна как недотрога
Гневом и хулой,
И земля забыла Бога
В век очередной.
. . . . . .
Жизнь течет под небом хмурым
По себе сама,
Жизнь ушла в литераруту,
И сошла с ума...
16.
За Борисом приходят лже-Дмитрии,
Переметы бегут из Москвы,
И спасающий лик Одигитрии
Молчалив и бесстрастен, увы!..
В смерти каждой таится бессмертие,
И, когда хор поет литию, -
Верю, Боже, в твое милосердие.
....Чую чувствами всеми шестью!
17.
З.А.Миркиной
Кругом опасность разлита,
Мир напряжен и сжат в комок,
И время как удар хлыста,
Но - видит Бог, но - любит Бог.
Все к ночи скроет темнота,
И дух наш в скорби изнемог,
И всюду смерти пустота,
Но - видит Бог, но - любит Бог.
И тень высокого Креста
На перепутьях всех дорог,
И жизнь почти что прожита,
Но - видит Бог, но - любит Бог.
18.
Пункт назначения
"Я есмь путь и истина и жизнь..."
От Иоанна
С разных вокзалов, разным маршрутом,
В разное время, из разных мест,
С разницей в годы или минуты
Мы едем туда, где Голгофский Крест
Над миром бренным взнесен незримо,
В с т р е ч а из встреч предписана всем -
Катит поезд неутомимо
В пункт разрешения всех проблем.
Скоро ли будет тот пункт конечный,
Конечный пункт начала Всего?...
Скоро склонюсь пред Тобою, Предвечный,
И восславлю Твое торжество?
Звук колес то громче, то глуше.
Нет остановок. Нельзя сойти.
И трепещут грешные души,
В ожиданьи конца пути...
19.
Не знает покоя сердце наше, пока не
успокоится в Тебе.
Бл. Августин
Что спасет: Любовь и Сострадание,
И не надо ничего искать.
Бог придет без грома и сияния -
Просто: как к больному сыну - мать.
Бог придет без ложного величия,
Он давно от пышности отвык.
Из листвы, из щебетанья птичьего
Прорастает светлый Божий Лик.
Уврачует наши души грешные,
Расточит уныние и тьму...
Утешенья жаждущий - утешится,
Ищущий Его - придет к Нему.
Позови: и как по мановению
Палочки волшебной, в точный срок
Он придет для твоего спасения -
Ищущих Спасенья - любит Бог.
20.
Призыв
От мира себя отрешайте,
В затвор уходите глухо -
Но только не угашайте,
Не угашайте духа.
Стоя в столпе ревущем,
Средь дыма, огня и смрада;
Вздев руки к небесным кущам,
Что спасут из самого Ада.
Сердце в страхе уйти хотело -
Из бездны пучин - на сушу.
Но спасающий тело, -
Он потеряет душу.
. . . . . . .
Крепко держите слово,
Слово не нарушайте.
Ради всего святого -
Духа не угашайте.
Если - страшнее Вия -
Вылезет Смерть-старуха,
Все-таки, дорогие, -
Не угашайте духа.
...Если оставят силы,
Ложь кругом, показуха, -
И на краю могилы
Не угашайте духа.
Надо забыть о Смерти,
Надо поверить в Чудо,
Чтобы в земной круговерти
Выловить Весть - оттуда.
Пусть Время гремит набатом,
В нем голос Творца узнайте, -
Даже в веке крестном, двадцатом, -
Духа не угашайте.
21.
Убивайте своих государей,
Распинайте Христа - без конца, -
Но забудьте, презренные твари,
Всепрощенье и благость Творца.
Убивайте святых и пророков,
Лгите хором, забывши про стыд...
Есть Грехи, что не ведают Срока,
Те, которых Господь не простит.
22.
Кто исповедует Россию,
Отпустит кто грехи её?
Её пророки и святые -
Не все ушли в небытиё.
. . . . . .
На ниве выжженной, средь плевел,
Всегда пред миром неправа;
- Её Небесный Пахарь сеял -
Растет раскаянья трава.
Средь искажений, средь уродства,
Всегда не вовремя, не впрок -
Сия трава как знак сиротства,
Как жизни прожитой Итог.
Нет без усилья - возрастанья,
И, чтобы в Духе возрасти, -
В душе, как Бога обретанье,
Траву раскаянья расти.
Пусть наберет скорее силу
Сей злак в забвенном месте сем.
Лишь чрез раскаянье Россия
Опять пребудет со Христом.
. . . . . . .
Ведь Рая Божьего сиянье,
И трепетанье горних крыл -
Лишь через слезы покаянья,
Лишь тем, кто Грех в себе смирил.
Так пусть безбожья Грех отринет,
Пусть обретет Христа опять.
Двухдневный Лазарь, дремлешь ныне,
Из тьмы Греха не чая встать.
23.
Пало Царство пришедшего Хама,
Вновь Господь к нам вернуться готов, -
Под известкой, средь сора и хлама,
Уцелел светлый образ Христов.
Русь, в веках не ищи ты покоя,
Отзовись, как звенящий кимвал.
Храм на месте руин мы отстроим,
Чтобы Образ опять воссиял.
24.
Чтобы кровь заговорить,
Что течет вдали и близко,
Чтобы цепкость лап избыть
Злого века-василиска, -
Чтоб спастись нам до конца
В полной мере. И в натуре
Милосердие Творца
Испытать на рваной шкуре, -
Злобы потуши пожар,
И спасенья жди как Чуда,
Чтоб избегнуть Божьих Кар,
Кайся ж, кайся ж, Век-Иуда.
. . . . . .
Только кровь рекой струит,
Множа океан страданья,
И надменный век молчит,
Не желая покаянья.
25.
Это было уже не впервые,
Взорван Храм и мосты сожжены,
И встает над распятой Россией
Призрак новой гражданской войны...
Кровь и смерть, и склоненные выи,
И предательство Бога, и всех...
О Россия, Россия, Россия -
Чем искупишь смертельный свой грех?
26.
Легионы вернулись из Галлии,
Цепь разъявши военной Судьбы...
Вновь холмы и долины Италии
Слышат пенье походной трубы.
Звук летит над лесами и нивами
В купол неба - и дальше - окрест...
Стали нынче такими счастливыми
Лица жен, матерей и невест.
Ах, кровавую эту Мистерию
Каждый кончить до ужаса рад...
Не придумалось только б Тиверию
Вновь куда-нибудь двинуть солдат!..
27.
Россия моя, страдалица,
С клеймом проклятья во лбу,
Все мается, бедная, мается,
Мытарит в веках Судьбу.
Россия моя бесценная,
Как врагов твоих побороть?
За что страждешь, раба плененная,
И за что тебя проклял Господь?
Ах, много грехов тебе, грешница,
Еще предстоит принять -
Не раз Антихрист потешится,
Осквернит тебя, падшая Мать.
И все же я верю в лучшее,
Что планы Творца - святы.
И будешь Ты вновь - могучею,
И будешь прощенной Ты.
28.
...Здесь самое жало огня,
Здесь самое месиво боя.
А.Зорин
....Словно мучимая проказою,
Исказились от боли черты -
И сплошной мировой метастазою
Стала нынче, Россиюшка, ты.
. . . . . .
Не болящей была - предстоящею,
Ключарем у Господних Врат;
И скорбящею, и молящею
Обо всех, нисходящих в ад.
Но доносится с неба - пение,
Осиянный ангельский глас -
И надежда на исцеление -
Только это спасает нас.
29.
Ни весте бо ни дне, ни часа,
Егда ко Господу преста...
Сворачивает Жизни трасса
В сии печальные места.
Читай страницы Зла и Горя,
Но про Спасенье - не забудь;
Ведь скоро ж нас святой Егорий
Вновь воззовет на крестный Путь.
Читай страницы вечной муки, -
И ты ко Господу преста...
Ведь и тебя коснутся руки
Тебя обнявшего Христа.
Гряди ж, пора изгнанья Беса,
Меча, распятия, огня, -
Храни, незримая завеса,
Такого грешного меня.
Все так же близок образ Спаса,
И тень высокого Креста...
Ни весте бо ни дне, ни часа,
Егда ко Господу преста.
30.
А вокруг шумела Иудея,
И о мертвых помнить не хотела
А.Галич
Века проходят смутной чередою,
Прошедшее теряется во мгле,
И, обернувшись, видим за собою -
Распятия стоят по всей Земле.
И умирают новые пророки,
И Истина гонима как всегда.
Опять звезда восходит на Востоке,
И манит нас - неведомо куда.
И равнодушно смотрит Иудея
Как вновь пророк вершит свой
крестный путь,
Вослед идти желанья не имея,
Не смея даже на него взглянуть...
Но есть иные, мучимые дрожью
И ужасом - они клянут Судьбу,
Оплетены большой и малой ложью,
И чуя Божью над собой трубу.
Да, есть иные, есть еще иные,
Покуда есть - сим дням не кончен счет;
И ради них Господь простит
Россию,
Когда на Суд Архангел призовет.
31.
Многие священники, оказавшись в 30-е гг. в лагерях,
не имея святых Даров, но зная провидчески о своем
мученическом венце, служили Литургию на себе самих.
Россия молится Создателю
Весною, летом и зимой,
Скорбит небесному Предстателю,
И молит о себе самой.
Антихристом и Абадонною
Обольщена, увлечена, -
Всей широтой своей зеленою,
И синевой своей без дна.
Россия молится Спасителю
О ниспослании даров,
Так школьник, любящий учителя,
Взамен не требует любовь.
Мы ж вместе с ней всем сердцем молимся,
Чтобы ее продлились дни,
Скорбим, надеемся, неволимся -
"Господь, спаси и сохрани!"
Минуй ее, пора гонения -
Страну слепней и русых кос -
Да приведет к путям спасения,
Да сбережет тебя Христос!
. . . . . . .
Молись же своему Создателю -
Весною, летом и зимой,
Скорби небесному Предстателю,
Распятой, падшей и немой.
32.
Словно Храм в лесах строительных,
Раны залечить спеша, -
Искушающих, прельстительных
Да избегнет пут душа.
Да избегнет многословия -
Слов пустых, ненужных строк,
Не забывши суесловия
Огорчительный итог.
Дум в душе немало водится,
Словно рыбы в толщах вод,
Только храм души возводится,
Возрастает и цветет.
Много всякого намешано,
Но над темною водой
Храм растет путями вешними
Над земною суетой.
Причащаюсь вечной славе я,
Гибнут скука и тоска...
Храм, твердыня Православия,
Привечай-ка моряка.
Восставай над всеми бедами,
Мира Божия привет,
Чтоб сиял, лишь верным ведомый,
Невечерний тихий Свет.
33.
О зря дарованной свободе я
Уж не желаю говорить,
Когда духовное бесплодие
Мне больше не дает творить.
Мне кажется: давно в могиле я,
Когда Служенья больше нет,
Когда духовное бессилие
Меня у Вечности крадет.
И меркнет смысл существования,
И гаснет дух как свет свечи,
Но Долг, предписанный заранее
Твердит - умри, но не молчи.
Вновь пробуждай в душе волнение -
Той светлой Радости родник, -
Чтоб вновь духовное смирение
В личине выявило Лик.
34.
КЛАДБИЩЕНСКИЙ ПЕЙЗАЖ ИЛИ ПАРАФРАЗ НА СТАРУЮ ТЕМУ
Гроб, кресты, деревьев палки,
На крестах расселись галки,
А душа поет -
Что за скудная природа,
И в суглинке тьма народа
Воскрешенья ждет.
Что за скудные селенья,
Где же вы, богини пенья,
Чтоб озвучить вид
Средь белесого тумана,
Безнадежности, обмана
И кариатид?
Гроб, кресты, вдали ракиты,
Так же будем мы зарыты,
Скоро ли - как знать...
Чтоб, умножив тьму народа,
От заката до восхода
Воскрешенья ждать.
35.
"Луна плывет как круглый щит
Давно убитого героя..".
Николай Гумилев
Россия, Бог, распятая любовь,
Кресты могильные, о, как я смею
Чернила лить, а нынче нужно кровь,
Как я посмел искать свою Помпею!
Россия, Бог... Россия велика,
Но Бог забыл, его закрыты вежды,
Смерть впереди, проклятье и тоска,
Сгоревший дом, погибшие надежды.
И так близка надгробная доска,
Острее чуешь неизбежность Встречи,
Бог знает всё - Россия велика,
И впереди лишь труд нечеловечий.
Россия, Бог... Двурогая Луна
Плывет в ночи как сабля янычара,
Но не должна, Россия не должна
Сгорать в огне вселенского пожара.
Всё рушится как домик из песка,
Забыто всё, и ничего не надо,
Всё помнит Бог, Россия ж велика,
И светит нам пред образом лампада.
36.
Я знаю, что не все пропало,
И в обескрещенной Москве,
Есть горстка сирых, кучка малых,
Что не предалась татарве.
Не изменились очи Спаса,
Не поменялись полюса
Добра и Зла. Людская масса
Не кончилась за три часа.
Но что творят с тобой, Россия,
Во всех концах твоей земли?
. . . . . . .
И Тамерлана, и Батыя
Мы многократно превзошли.
. . . . . . .
Странна истории гримаса
Судьбы безумна полоса
Одно спасенье - очи Спаса -
На год? На век? На пол-часа?
Но если даже всё пропало -
/Как тень на всем сплошная ложь/ -
Средь горстки верных сих и малых
Для Бога ты не пропадешь!
37.
Весь этот мир нам только снится,
Леса, и реки, и холмы -
Взгляни на улице на лица, -
Поймешь, что не отсюда мы.
Поймешь, что точно не сегодня,
И безусловно не вчера
Мы волей явлены Господней
Утешить эти вечера.
Озвучить бедный мир, который
Немало дней, немало лет
С упрямством полным до упора
В грехе пропасть не приминет.
Ах, время, муторное время,
И мы, лишь научась едва, -
Вверяем сердце той же теме,
И те же ворошим слова.
И так же лжем и суесловим,
Как зверь не лжет в лесной глуши,
Но отблеск света сердцем ловим
Во глубине своей души.
Весь этот мир нам только снится,
Но - грешной жизни посреди,
Вверяясь Божией деснице -
Ты мимо мира не пройди!
38.
В тенетах злого окаянства
Все дьявольски переплелось,
Свободу русского пространства
Создатель претворил в хаос.
Но иногда, под небом синим,
Разъявши путы естества,
Во славу неземной России
Звучат нездешние слова.
Как плач зурны, как флейта Пана,
Как в небе первый майский гром,
Я тоже этой песней стану
Однажды в небе голубом.
Пусть эта Истина неправа
Ты ей, прислушавшись, внемли...
Есть капли звездного состава
Средь крови, пота и земли.
. . . . . . .
И средь скорбей и бед безмерных,
Пустому взору не видна -
Есть горстка преданных и верных -
Лишь ей Россия спасена.
39.
С лязгом, скрипом, визгом опускается над Русскою Историею железный занавес.
- Представление окончилось.
Публика встала.
- Пора одевать шубы и возвращаться домой.
Оглянулись.
Но ни шуб, ни домов не оказалось.
Василий Розанов
Ясный день, октябрь, пол-третьего,
Весь в истоме тронный зал,
Свет ко графу Шереметьеву
Собирается на бал.
Анфилады комнат вымерли,
В бликах солнечных паркет,
Чисто все, сегодня вымели,
Тараканов вроде нет.
И вовсю пошло веселие,
Скрипки с флейтами, балет
Ради нашего спасения
Отдыхает высший свет.
Только музыку смиренную
Крик прервал, жесток и груб
Смотрит публика почтенная, -
В гардеробе нету шуб.
А в ворота с завитушками
Прется бывший арестант
С самопальною игрушкою
На папахе - алый бант.
Над имперскою Россиею
Жуть, и морок, и обман
Безраздельному насилию
Люцифером пропуск дан.
Только тени, тени синие
В ранней дымчатой росе
В предрассветном сизом инее -
И куда-то делись все.
40.
Юроды, слепые и калеки
Чаяли движения воды.
Гибнущие в море человеки
Путеводной жаждали звезды.
Чаяли умершие в могилах
Нового пришествия Христа.
Страждущий, болезнь избыть не в силах,
Чаял благодатный взмах Креста.
. . . . . . .
Пусть над водами туман белесый
Расточится Пусть вода плеснет.
Пусть Россия, мучимая бесом,
Для Господней Правды оживет.
41.
Россия - это ледяная равнина, по которой
ходит лихой человек.
К.П.Победоносцев
Гей ты, Русь, ледяная равнина,
Коей ходит лихой человек,
Позабывшая Божьего Сына,
Метя кровью истоптанный снег.
Гей ты, Русь, ледяная пустыня,
Занесенные снегом холмы,
Не кончается присно и ныне
Вечный заговор Русской Зимы.
Не находит конца и исхода
Белой снежной равнины тоска, -
Под расстрельным свинцом небосвода
Долог путь сквозь года, сквозь века.
Все никак не уйдет от погони,
И к спасенью не сыщет следа,
Занесли ее резвые кони
Как обычно опять не туда.
Только давний обет не нарушу,
И доверюсь я только Тому, -
Кто спасет мою бедную душу
На пути, уводящем во Тьму.
. . . . . . .
Гей ты, Русь, ледяная равнина,
Коей ходит лихой человек,
Позабывшая Божьего Сына,
Метя кровью истоптанный снег...
42.
Как полюбить эту сырость осеннюю,
Этот кладбищенский скудный пейзаж? -
Лишь сознавая, что в пору последнюю
Станет для нас он -
воистину наш.
Как полюбить эту горькую истину,
Душу твою распинающий бред,
Что ни малейшей спасительной пристани
Не было вовсе, не будет и нет.
Как полюбить эту долю мятежную,
Страшный господний карающий гнев?
Разве что только с последней надеждою
Матери Божьей в глаза поглядев.
43.
О, Россия, как юрод припадочный, -
Маешь века последнюю треть,
Ты сгораешь, безумная, заживо, -
Но пора не пришла умереть.
Дымом застят полнеба пожарища,
Облекись же в Господнюю бронь...
По делам узнаются "товарищи",
Визг бесов и Геенский огонь -
Да петелька, да плаха кровавая
Поотметили каторжный путь...
Сгинет все пред Господнею Славою -
Не сгореть тебе, не утонуть.
О, Россиюшка, дыбой вселенскою
Раздираема ныне и впредь;
Покрываема тьмою геенскою -
Но пора не пришла умереть.
В струпьях тело, от вервий отметины,
И проказа коснулась лица, -
Только Дева-Мария приветила,
Только рядом защита Творца.
Мукой будешь пред Богом восславлена,
В огнь палящий без страха шагни -
И моли Его ртом окровавленным:
"Защити, помоги, сохрани".
О, Россия, как юрод припадочный, -
Маешь века последнюю треть,
Ты сгораешь, безумная, заживо, -
Но пора не пришла умереть.
44.
Душа моя, свечка Божия,
Ты так хорошо горишь;
Все службы, какие положено,
Ты до конца отстоишь.
Искупай вину свою, грешница,
Жизни Ночь обращая в Свет.
Пусть мир понапрасну тешится
В пучине лжи и клевет.
Пусть свеча души разгорается,
Пусть догорит дотла...
Пусть светом ее просветляется
Жизни падшесть и мгла.
. . . . . .
Вот птица уиолкла певшая,
И новая стала петь...
Погасла свеча горевшая,
Значит, время другой гореть.
45.
ТРИ ОТРОКА
Как велики знамения Его и как могущественны чудеса Его.
Из "Книги пророка Даниила"
Шагнуть в пылающую бездну,
Не пересилив силу Зла,
И думать - вот сейчас исчезну,
Истаю вмиг, сгорю дотла...
Но тем, кто верит, - явит Чудо
Всемилостивый наш Господь, -
Не обратится в углей груду,
В огне твоя не сгинет плоть.
Три отрока когда-то смело
Пошли за Господа в огонь,
Но сберегла страдальцев тело
Творца воздетая Ладонь.
Огонь уже лизал колени,
Зловещ, безмерен и кровав,
И смертные сходили тени,
Но умер он, оттрепетав.
Нет, ни спасенья, ни блаженства
Не ждали от верховных Сил, -
Но видел Бог, хватило Жеста,
Чтоб пламень жгучий отступил.
. . . . . . .
Вот так и Ты, моя Россия,
Не дав бесам себя увлечь,
Отринув искушенье Змия,
Идешь в пылающую печь.
Вокруг Тебя бушует пламя,
Весь небосвод чернят дымы,
Но золотыми куполами
Прорезан облак черной тьмы.
И вновь Твой Жребий внятно явлен,
И предначертаны пути,
Когда с небес нисходит Ангел,
Чтоб из огня Тебя спасти.
46.
Иеромонаху о. Роману
Проходя через ворота к храму,
Часто видел я перед собой -
Нищего, изъязвленного, в ранах,
Что-то говорившего с мольбой.
Но вгляделся раз и узрел ясно
На раменах крест и смертный пот -
Это страждет падший и несчастный
Русский распинаемый народ.
. . . . . . . .
Там, на паперти, не просто нищий
Литургии в лад твердит ирмос, -
Это милосердья в душах ищет
Нами брошенный в беде Христос.
О, безблагодатная Россия!
Доживу ль, увижу ль день и час,
В кои милосердием Мессия
Щедро оделит Тебя - и нас?
47.
Александру Зорину
Помолитесь о бедной России.
Священники и монахи, -
Ведь она по дорогам скорби,
Словно смертник в белой рубахе,
Шагает, брошена Богом, -
Оставил ее Всевышний...
И так ей выпало много -
Нелюбимой стала и лишней.
Попросите доброго Бога,
Чтобы Он даровал прощенье,
Да не осудит строго -
Пусть придет и к ней Воскресенье.
Ибо на стогнах града
Праведники - найдутся,
Ибо все силы Ада
Раньше срока над ней смеются.
Отмолите ее у бесов,
А мы помолимся с вами -
Знаменьем Чуда - завеса
Пусть распадется в храме.
Диавола крепкие сети
Вмиг разорвались чтобы -
И расточился в нети
Дух Поднебесныя Злобы.
48.
Предоктябрьским рассветом белесым
Выйти в тьму и в осеннюю стынь
И сказать подступающим бесам -
Отойдите, рассыпьтесь, аминь!..
И увидеть огни на могиле
У кладбищенских мшистых ворот,
И поверить, что в славе и силе
Очень скоро Спаситель - придет.
49.
Как полюбить эту сырость осеннюю,
Этот кладбищенский скудный пейзаж? -
Лишь сознавая, что в пору последнюю
Станет для нас он -
воистину наш.
Как полюбить эту горькую истину,
Душу твою распинающий бред,
Что ни малейшей спасительной пристани
Не было вовсе, не будет и нет.
Как полюбить эту долю мятежную,
Страшный Господний карающий гнев?
Разве что только с последней надеждою
Матери Божьей в глаза поглядев.
50.
Русская кровь
Хлещет она красная, хлещет голубая,
Течет водопадом, журчит ручьем -
Пролитая ради обретенья рая,
И ради того, чтоб позабыть о нем.
Льет она без устали, льет непрестанно,
Бьет фонтаном, дождем струит;
Конь блед несется средь алого тумана -
Плещет она брызгами из-под копыт.
Неостановимо - мимо, мимо,
Льется веками - вновь и вновь
В кольцах дыма, огнем негасимым -
Плещет и льется русская кровь.
51.
Что же мы наделали, Отец,
Чем Тебя, Создатель, прогневили?
Вновь на тройке Чичиков-подлец
Вдаль несется в клубьях белой пыли.
Темная, чугунная тоска,
Кони злобно выгибают шеи,
И далеко слышен с облучка
Развеселый голос прохиндея.
52.
"Свете тихий, святыя славы"
Как мне горько здесь одному,
Вдалеке от Твоей Державы.
Ум - несчастье. Горе - уму.
"Свете тихий" Слезы святые
В нас рождает Любовь Твоя
Пожалей, возроди Россию
Из духовного небытия
53.
И З Б А
"Изба - колесница, колеса - углы"
Н.А.Клюев
Беспризорная изба,
Как мертвец непогребенный,
Скорбно смотрит вверх труба,
Пыль - и нет в углу иконы.
Тени тех, что жили тут,
Вечерами ходят в доме;
Также мыши здесь живут,
И шуршат себе в соломе.
Дом исполнен тишины,
И в печаль обвит, как в кокон,
И глядят вослед - темны
И страшны - глазницы окон.
Моет дождь, скребут снега
Крышу старую и стены,
Время - птица-пустельга -
Дом ломает постепенно.
Распят дом, на окнах крест;
Жизни сломана основа
Тихо в доме, пуст насест,
Не мычит в хлеву корова.
Перекошены венцы,
Сгнили стрехи и стропила,
Не дома - а мертвецы
Смотрят, смотрят вслед уныло.
И не нужно зряшных слов,
Что толочь слова пустые
Сколько же т а к и х домов
Выросло по всей России?
54.
Русь падшая
"Когда кончена моя Россия, -
я умираю"
З.Н.Гиппиус
Замутилась Твоя чистота
Черным дымом и жертвенной кровью;
Ты не стала Россией Христа,
Разлучившись с Господней Любовью, -
Ты сама предала Его Лик,
Только грязь Его не замутила
О, когда ж оскверненный родник -
Станет чистым от мути и ила?
55.
Крестное знамение
А.А.Андреевой
Когда тревога и смятение
Вдруг нисходили в душу мне, -
С молитвой крестное знамение
В тот час помочь могли одне.
Какие были возм -
Карташева Нина Васильевна, поэтесса, вошла в русскую литературу в 90-х годах. Ее первая публикация в N 9 1990 г. журнала "Наш современик" вызвала горячие отклики читателей, и с тех пор ее стихи часто появляются с неизменным успехом в русских периодических изданиях. Автор трех поэтических книг: "Стихи из России", 1991 г., Мельбурн, Австралия; "Чистый образ", 1992 г., Москва и "Имперские розы", 1996 г., Москва. Член Союза Писателей России с 1993 года. С 1992 года ведет в Международном Славянском культурном центре литературно-музыкальные вечера "Слово во славу", где выступает с авторским чтением и чтением русской классической поэзии.
ЧИТАТЕЛЮ
Я - здесь, с тобой, далекий ближний друг!
Прими в себя мой мир, прими мой дух,
Раскрой стихов бесхитростных листы,
Побудем вместе, друг мой, я да ты.
И где есть двое - третьим только Бог.
Пускай слова убоги - смысл глубок.
Далекий ближний! Мир тебе и свет!
Прими стихи - ведь ты теперь воспет.
+ + +
Моя Поэзия - Судьба, а не профессия,
Моя религия - Христос, не чужебесие,
Мое Отечество - Святая Русь Державная
Все остальное для меня не главное...
+ + +
Великомученик-великоросс!
Храни свой остаток свято,
С тобою на муках Господь наш Христос
И Родина наша распята.
И чтобы воскреснуть, храни русский дух,
И душу, и веру, и слово -
Среди непотребных последних разрух
Нам храм надо выстроить снова.
Не повинуйся продажным властям,
Не примиряйся с позором,
Коварным и лживым не верь новостям
И не соглашайся с вором.
В беспамятстве время от крови и слез,
Бесчинствуют новые тати...
Великомученик-великоросс
И всякий народ! Вставайте.
+ + +
Мне есть что тратить, чтобы вам копить.
И как только меня не назовете!
Все купите? - Меня вам не купить.
Возьмете силой? - Душу не возьмете.
Ничтожны вы, и злато, и булат.
Дерзаю быть и нищей, и свободной.
В России - русской и единородной,
Кому за простоту дается клад.
ИМПЕРСКИЕ РОЗЫ
Мне было в тот день по моей монограмме,
Где розы и звезды, и крест, и копье,
Портрет улыбнулся мне в бронзовой раме,
Портрет отошедшего в небытие.
И я в бытии, в забытьи улыбнулась,
Как будто бы это мне свыше дано.
Я в розах вернулась, а в звездах проснулась,
Мой крест на груди, но копье суждено.
О, юноша! Ты не прагматик, романтик!
В прекрасное прошлое дольше смотри,
И смысл постигая старинных грамматик,
О розах и звездах стихи повтори.
Имперские розы стоят у иконы.
Забытые символы, тайна, вопрос...
Живи, рыцарь Родины, трона, короны
И этих тобой мне подаренных роз!
+ + +
Наш герб теперь орел безглавый.
Но в черном поле - Крест Меча,
Копье во тьме - горит Свеча
Былой, утерянною славой.
Где венценосная глава?
И где Великая Держава?
Жезла алмазная оправа,
Девиза гордые слова?
Теперь ответим мы за всех
В сей век практический и грубый.
Перед врагом смиренье - грех,
Пред Богом ропот - грех сугубый.
Покуда в небе нет луча,
Враг богохульства изрыгает -
Наш герб: Копьем горит Свеча,
И Крест Мечом оберегает.
ВДОХНОВЕНИЕ
Не труд, а только наслажденье,
Любовь и нежность ко всему -
Вот что такое вдохновенье,
И все ответствует ему!
Смотри, вот желтый лист кленовый,
Как зарисованный огонь,
И запах осени садовый
Течет с него мне на ладонь.
Послушай, ветер в соснах дышит,
Коснись рукой вечерних трав -
Как будто гладкой гладью вышит
Их легкий шелковый рукав,
Все разделенно, все взаимно,
Все! Даже гнев или тоска,
Все просит плача или гимна,
Когда душа в нас высока.
Лишь середина, заурядность
Не знает в духе торжества,
Так безответна теплохладность.
Ни то, ни се. Без Божества.
+ + +
Ты воин в Поле безоружный,
Народ свой бедный не злословь.
Пусть он забитый и недужный,
Но исцелит его Любовь.
Не кнут, не хлыст, не поношенье -
Любовь! И память о себе.
Не искушенье - воскрешенье
Добром, наперекор судьбе.
В меч препояшься крепче, воин,
И сердце Богу приготовь.
Ты должен русским быть достоин,
Народ свой бедный не злословь.
+ + +
Помогите тому, кто слабее.
Русский русского да не покинет,
И в беде своего пожалеет,
Не забудет и не отринет.
Ни за то, что он стал безродным,
Ни за то, что он пьет да курит,
Ни за то, что он стал неугодным,
Что его только бьют да дурят.
Все простим. Перестанем считаться,
И друг другу руки протянем,
Не забудем родства и братства,
Все стеной друг за друга встанем.
А иначе возьмут всех даром,
А иначе России не будет,
Продадут всех дешевым товаром...
И пусть Бог нас за это судит.
+ + +
Держитесь, братья! Это лишь начало.
А смерти нет. Не бойтесь умереть.
Торжественная солнечная медь
Седьмой трубы Архангела звучала:
Держитесь, братья, это лишь начало.
Коричневым и красным метят нас,
Но мы убелены самой Россией.
Но мы опять страданья пересилим,
И не опустим рук, и не закроем глаз.
Держитесь! Скоро грянет грозный час.
Так говорю. И пусть меня сметут.
Смешают с красными, коричневыми в черном.
Ты принимаешь над собою суд?
Народ Святой Руси! Кому покорным
Да лгут тебе опять! От страха лгут,
Что ты узнаешь правду и увидишь правых,
Увидишь левых, крашеных, лукавых,
А ну, исчезнет дым? И будет все открыто -
И черной скорби встанет белизна!
Давно ведется тайная война.
К Возмездию! Священный долг - защита!
Держитесь, братья, Бог благословит.
Теперь Открытый Бой. Кто честен - победит.
+ + +
Я поцелую землю на прощанье.
Взойду по трапу. Жутко оглянусь
На это оскуденье, обнищанье,
На этот свет, моя Святая Русь...
И не смогу лететь! Сойду обратно.
Пусть будет мне, как всем здесь, тяжело,
Пусть будет мне страдать с тобой отрадно,
Пусть будет мне во тьме твоей светло.
Святая Русь! Опять с народом нищим
Я остаюсь в беде, в трудах, в постах.
Святая Русь! Все строже и все чище
Звучат твои стихи в моих устах.
И что с тобою - то со мною будет!
И по тебе меня Господь пусть судит.
+ + +
Огрубели сердца, осквернились все чувства
И коммерческий грех воспевает искусство.
И реклама блудниц и прелестных, и грязных,
Бес-подобных, без-образных и безобразных.
Все за деньги! Невежество, образованье.
Все за деньги! И даже Святое Писанье.
И торгуют мальчишки, старухи во прахе.
Нынче с миру по нитке - не будет рубахи.
Нынче милость и та на торгах продается,
Нынче слово и то даром не подается.
И влюбленных не стало. И нет идеала.
И земля, как жена, нынче плод не давала.
Нынче Зверя число всем знакомого знака
Вызывает его из духовного мрака.
И готовят народы пути преступленья,
Попирая Христа и Его искупленье.
+ + +
Там, где был храм - там стыд и срам,
Там наши души русские взорвали,
Там над родным отцом смеялся Хам:
"Отец нагой! До нитки обобрали."
Награбленным жиреет Вавилон,
Но мы с них наше золото не взыщем,
От тяжести грехов сам рухнет он.
И благо честным быть, хотя и нищим.
А тем, кто рушит - строить не дано:
Проели и последние обломки.
Без прошлого грядущее темно,
Во тьме больные, поздние потомки.
Лишь уцелевший колокол гудит,
И памятью нас милует-карает.
Мария Дева скорбная глядит,
Христос Собор последний собирает.
И если не теперь - то никогда!
Уже качнулись тверди небосвода.
Прими, Господь, от честного труда
Две малых лепты с нищего народа
На храм Спасителя, Собор Святой Руси
Прими, Господь, и Родину спаси!
+ + +
Ни сна, ни отдыха измученной душе.
Нет, я не о себе... Я вообще...
О, вскую скорбь?! И скорбь моя вотще.
Стране не быть. Свободными не жить.
Стихи по чемоданам уложить,
Уплыть к тебе за тридевять земель!
Но сел корабль моей души на мель.
И средства не оправдывают цель.
+ + +
Какая ложь кругом! Какой позор!
Вновь собирают слезы на Собор!
Грядут к концу, рожают, умирают.
И новой скверне храмы открывают.
МОСКВА-92
Рост ростовщичества, мистерия разврата,
Надменна нечисть, воровством богата.
А из метро, из смрадного подвала
Москва к станкам рабочих подавала.
Арбатом правят шайки, попрошайки,
Матрешки, ложки, плошки, балалайки.
Торгуют честью русского мундира,
Элиту лепят из отбросов мира.
Невольничьего рынка стон и грохот,
Жидовский дух и сатанинский хохот,
Потеряны все чувства и все меры.
Какой ты нации, Москва? Какой ты веры?
+ + +
От Бога за убийство отлученные,
Отец ваш *** Он всегда за вас.
Вокруг него одной семьей сплоченные,
Вы дружно выполняете приказ.
Я не о нации. Ведь вы разноплеменные.
Я не о старом. Вы воспели грех.
Вы не из древних. Слишком современные.
Но древнее клеймо на вас на всех.
Теперь не вы, а к вам идут с поклонами.
Напрасен труд, вас лучше не проси.
Пугаете самих себя погромами
Среди разгрома нового Руси.
Уехали бы вы без возвращения,
Освободили бы наш древний русский Кремль
За это мы вам вымолим прощение.
Езжайте с миром. Только насовсем.
+ + +
Все учат смиряться и покоряться.
Смиренство, покорство...
Такое притворство
Должно покараться!
А я не приемлю!
Ропщу и рыдаю,
Безбрежна мятежность!
И кроткая нежность...
И я покоряюсь, когда покоряю.
+ + +
Современные иуды не повесятся,
И серебренников вам не возвратят.
В Гефсиманию летят гулять под месяцем,
Под звездой в вечере тайной возлежат.
Под процентами серебренники в выгоде.
К черной мессе масса новых жертв.
Наплевать, что подлецами выглядят,
За труды вручается конверт.
Кто поймет - тот в страхе перекрестится,
Отойдет, их не перекрестив...
Сами не повесятся - но взбесятся,
Крови человеческой вкусив.
+ + +
По асфальту мутный поток.
От дождей? Или трубы прорвало?
Туфли-лодочки с парою ног
На краю у воды удержала!
Жизнь резиновых просит сапог.
Ну уж нет! Ни за что не одену!
Туфли-лодочки, мутный поток...
Лезет мутная пена на стену.
Жизнь, хоть плачь! И не хватит слез.
Жизнь... Но мне она вдруг улыбнулась:
Ты меня на руках перенес
Через муть! И надежда вернулась.
+ + +
Не верьте этим господам,
Хоть крест они теперь целуют,
И строят храм, но стыд и срам,
Рубли сиротские воруют.
А Бог не жертвы просит, нет!
Он милости от сердца хочет,
Не толковать Его Завет,
А исполнять. И не порочить.
А эти господа всегда,
Еще товарищами были,
Героев славили труда,
Но сами по труду не жили.
Исчезнут снова, яко дым.
Ложь не исправить новой ложью.
Не приспособить Церковь к ним,
Она еще покуда Божья.
+ + +
Последних капель поцелуи,
Как легкий ландыш на щеке.
И снова голуби воркуют
На ярком от дождя песке.
Прошла гроза, клубятся воды,
Двойная радуга парит!
И дышит почва диким медом,
И лес листвою говорит.
Нелепый старый дом кирпичный
Дождем и светом обновлен,
Стал непривычный, необычный -
Хозяин молод и влюблен.
И та, которая здесь будет
Растить цветы, детей - поймет,
Что Божий мир так прост и чуден:
Дождь, радуга, и труд, и пот.
+ + +
Ясновидящие звезды застит мгла,
И священные слова не прочитать,
Но земля уснуть спокойно не могла:
Царствуют разбойник, вор и тать.
Звезд не видно. Молви слово, ясный муж!
Скоро ль Божий Вестник протрубит?
Сколько здесь спасется наших душ
Из юдоли скорби и обид?
Звезд не видно. Где-то грянул гром.
Чья-то тень зловещая в окне!
Ну, а если это к нам разбойник в дом? -
Ничего, двухстволка на стене.
+ + +
Хватило мне от вас смертельной дозы.
Я в этот раз, нет сил, не устою.
Меня оплачут ветры и березы,
Не вы... А эти, слуги осмеют.
Меня оплачут музыка и слово,
Не вы... А эти, челядь замолчат
Меня! А мне не надобно земного,
Ни вам, ни им не буду отвечать.
Дожди, снега... И солнце из участья
Закуталось в седую пелену.
А вы, а эти, все - меня в несчастье,
Несчастье общем, бросили одну!
Поэтому и солнце вас не любит.
Поэтому не выстояла я.
Поэтому Россию горе губит,
Раздоры, смуты, хаос бытия.
+ + +
Знаменьем просиял в лазури вечной
Похода давнего надежный щит -
Ерусалимский крест равноконечный,
Что на одежды черные нашит.
Он прост, суров, без легкости узорной.
Ненарушимый мужества обет.
На скорби наших дней кромешно-черной
Он несомненный и победный свет.
Равноконечный крест. Святая доблесть.
Знак воинов, достоинство вождей.
И не за страх служение, за совесть.
Крест - верность жен. Крест - слава их мужей.
+ + +
Ты сбит с пути. Ты шел на красный свет.
В машинах пешеходов презирают.
Ты сбит! Отброшен раненый в кювет,
Куда летят окурки сигарет,
Ты сбит с пути. Тебя не подбирают.
Но если встанешь, оглянись кругом:
Жизнь магистраль, по сторонам пустыня,
И небеса почиют вечным сном.
Но ты теперь испытан на излом.
Вставай. Иди к Тому, Кто не отринет.
Через пустыню, собственным путем,
Не по следам людей - по снам светил, в туманы!
Ведь где-то есть и твой родимый дом
С бессонным в ночь сияющим окном,
Там исцелят и перевяжут раны.
+ + +
Нездешний мир свой лик на миг покажет.
Сей мир во зле. И смертен от грехов.
Мы все живем, чтоб умереть однажды.
Земля - могила братская веков.
Стареют, умирают даже камни.
Бесчисленней песка наш род людской.
В забвенье все мы, как песчинки, канем,
Сама земля ждет участи такой.
Бессмысленность, бесчисленность рождений.
Зачем?! Ведь лучше грешный мир не стал,
Ведь мы не лучше прежних поколений,
Пожалуй, хуже. Век наш измельчал.
Перед бедой, перед нуждой и болью...
В чем смысл страданий? Замысел Творца?
Вопросы посыпают раны солью,
Чтоб с облегченьем ждали мы конца.
И если б не обещанная Вечность,
Где наше время числят неспеша -
Откуда б силы были ставить свечи,
Страдать, но жить, чтоб выросла душа?
БРАТУ
Уплывают небеса на закат.
Убывают чудеса, милый брат.
Сколько лет, столько зим унесло.
Гаснет свет, стелет дым. Все прошло.
Раны старые опять все болят?
Рано стали умирать, милый брат.
Укорочен и непрочен век мужской -
Быт оброчен, опорочен мирской,
Но перечить не годится судьбе,
И на плечи все ложится тебе.
+ + +
Нет! Не могу отречься и предать
Вот этот мир, пусть тленный, но прекрасный,
Поверженный во зло и тем несчастный,
Но все-таки способный снова встать.
Дано любить улыбки и цветы,
Весенний гром, пречистый воздух зимний
Любовью самой чистой и взаимной!
Дано живое чувство красоты.
И если правит бал противобог -
Не здешний мир, а разум твой греховен,
И перед Богом ты за то виновен,
Что защитить прекрасное не смог.
Не удаляйся вне себя в себя -
Тот мир без этого тебя не примет.
Спаси его ценой добра, любя,
И освяти молитвами своими.
Не говори, что жизнь не стоит свеч,
Что человек и слаб и обездолен.
Бесчестно красотою пренебречь
За то, что оскорбить ее позволил.
+ + +
Так много хитрости в словах расставлено.
Я воду пью - вода отравлена,
Цветы беру - в цветах шипит змея,
И мне доказано, что я совсем не - я.
Я соглашаюсь, да. Не возражаю, нет.
Как хороша вода, и как красив букет!
И наконец-то я так уничтожена,
Что нет и не было, и не положено!
Но из небытия
Вас убедила я!
+ + +
Под сенью храма вечный мой покой.
Не устояла в суете мирской,
Но вырвалась душа моя сюда
И встала здесь отныне навсегда.
И устоит. Покой и благодать,
Невольно и легко стихи слагать,
И Пресвятая Дева ясный Лик
Наклонит надо мной в блаженный миг.
И повторю я строго, неспеша:
Величит Господа моя душа.
+ + +
Я за Единение, но без смешения,
Я за Слияние без поглощения.
А в новых понятиях те же смещения,
Те же безвыходные положения.
На поклонение Западу сытому,
Или в язычество, или в безбожие,
Или покаяться битым небитому,
Прахом пропасть у чужого подножия.
Нет! Единение! Братство Слияния!
Противоборство неверным упорное,
В правде до смерти святое стояние -
В этом спасенье и сила соборная.
НЕУПИВАЕМАЯ ЧАША
Иду по городу родному.
На всем чужие ярлыки,
Подобострастие к чужому,
Смешались речь и языки.
И русских лиц почти не видно,
Лишь небо русское одно.
Но даже небу нынче стыдно,
Внизу фонарь - вверху темно.
Как будто Родина не наша,
Как будто воины рабы.
Неупиваемая чаша
Судьбы без воли и борьбы.
+ + +
Что нас объединит в года Великой смуты?
Неужто только ненависть к врагу,
Которого и с другом можно спутать?
Враг скрытый, как иголка во стогу.
Нет. Только на любви возможно единенье:
Любить друг друга больше сытых благ,
Беречь и защищать от униженья.
ЛЮБИ СВОИХ - И ОБЕССИЛИТ ВРАГ!
КОНЬ ВЕЩИЙ
Нагрянуло небо грозою,
И молния плеткой сверкнула,
И музыка вещего гула
Нагнула лист перед травою.
Явился из мрака конь вещий,
В дождях грозовых искупался,
Подковою-радугой блещет!
Но счастья Иван испугался.
Царевич, лишенный наследства,
Не бойся! Доверься виденью!
Ты был одураченным с детства,
Но ты не дурак по рожденью.
Царевич! Седлай поскорее,
Пока еще лист пред травою!
Пусть поле отцовское зреет,
А я остаюсь за тобою.
+ + +
Россию до размеров огорода
Хотят лукаво раскромсать живую.
Сидят, едят предатели народа
И землю моих прадедов свежуют.
А вы толкуете: "Нельзя прямолинейно,
Не надо громко, великодержавно..."
О Боге рассуждаете елейно,
Народ же вырождается бесправно.
Но вы его же этим укорили:
"Как он посмел дойти до вырожденья!"
Предатели предателей укрыли,
И не прошу простить за выраженье.
+ + +
Как будто в колонии дикие, темные
Пришли культуртрегеры, мессионеры,
Как будто здесь пусто, ни духа, ни веры,
Как будто мы в собственном доме бездомные!
Запахло не ладаном, мерзостью серы.
На стадионах, с речью заученной,
В овчих одеждах волчье запрятано,
Миссионеры вещают, как задано.
А русский священник, ряса залатана,
В церкви разрушенной, с паствой замученной.
Каина Бог вопрошает об Авеле,
Братоубийство по-прежнему длится.
Тело побито. На душу поставили,
Миссионеры нас учат молиться.
+ + +
Мало земли - в небеси!
Сколько святых на Руси
Было, и будет, и есть.
В поле колосьев не счесть.
Русь на святых искони -
Сродники наши они.
С ними нам тысяча лет.
Вот и молись, как твой дед.
+ + +
Обломок свергнутой короны,
Я недостойна, я слаба,
Стою в печали у иконы
Худая Божия раба.
Талант врагом похищен, в землю
С проклятьем заживо зарыт.
Насмешки хульные приемлю,
И род старинный мой забит.
Премудрости не разумею:
Не открываю древних глаз.
Но Господи! Молиться смею:
Прости нас всех, помилуй нас.
И Бог призрел - и я прозрела
Умывшись теплотою слез:
Цвела сирень, в ней птица пела!
Так из земли талант пророс.
Благодарю, земля родная,
Не помяни обид и зла,
Уж коли выжила я, знаю,
Ты сохранила и спасла.
ПОБЕЖДЕННЫЕ
Чаша жизни исполнена желчью, не медом и млеком,
И испита давно. И о чем мы рыдаем и плачем?
Утомленные солнцем, унесенные ветром, побежденные веком!
Слишком мало мы верим, поэтому мало и значим.
И к кому этот вопль на краю полыхающей бездны?
Мы отвергли любовь, и Господь нас, предавших, не знает.
Мы давно безнадежны и столь же равно бесполезны.
Пустота в наших душах заблудших зияет.
Не умеем любить. Ненавидеть и то разучились.
Измельчали для подвига, Духа дары растеряли.
Как мы смеем надеяться, злые, на Божию милость?
Мы не Русью Святою, мы даже Россией не стали.
+ + +
Вот сколько нынче всякой разной дряни
Пирует на развалинах страны!
Их благородия, сиятельства, дворяне...
Да Двор-то государя сатаны.
Гнушаясь собственным народом, как и прежде,
За что и мстил когда-то Красный хам,
Два пальца протянув ему небрежно,
Дворяне обе руки жмут врагам.
Да, господа, Империи не стало.
Теперь не запретишь красиво жить.
Как много спеси, только чести мало.
Дворянство надо снова заслужить.
+ + +
И тверди, и хляби небесные,
И горы, и долы понизились -
Опять испытания крестные
Вплотную к России приблизились.
Нестыдно ли, братья, нам ссориться?
Друг друга врагам оговаривать?
По людям с сумою позориться
Да дедовы земли раздаривать?
Над нами же враг потешается,
И честный за нас не заступится.
Ведь братская кровь не прощается
И только лишь кровью искупится.
ЗЕМЛЯ
К земле я ухо преклонила,
Я слушаю: гудит набат!
Какая сила полонила?
Кто в этой скорби виноват?
Земля! Продать? Отдать задаром?
Разрыть ее? Забить в бетон?
В аренду сдать ее хазарам?
Гудит, стыдит подземный звон.
Дарую я или ворую?
К земле я преклоню уста:
Как лягу в землю я сырую?
Где древо моего креста?
Подземный звон - и звон небесный.
Душа идет на Божий суд
Сказать, как на торгах бесчестных
Мою могилу продадут.
СОН
По снежной набережной Мойки,
Где все классически светло,
Ни Октября, ни Перестройки,
В карете мчу на птице-тройке,
Но... след мой снегом замело...
По настоящему сужу я,
Что больше будущего нет,
И только в прошлое скольжу я,
Но... снег мой заметает след.
Зима хрустально и искристо
Вертит магический кристалл:
Мне быть женою декабриста.
Но лучше бы он им не стал.
Бог с ним, с мятежником, с героем
Не для семьи сей гордый дух.
Но встала я пред аналоем
С мятежным, выбранным из двух.
О настоящем позабыла
И будущим пренебрегла.
Вот прошлое прошло и мило.
И нет следа. Зима бела.
Сон этой набережной снежной.
До прошлого подать лучом,
Как мне изнеженной и нежной
К своей печали неизбежной.
И свежий холод за плечом.
+ + +
Плачут Богородицы образа,
Если их целует Искариот.
Я гляжу открыто в твои глаза,
Спрашиваю прямо: где мой Народ?
Нищета и грязь, воровство и ложь,
И опять строительство на песке,
И опять в колодец ты свой плюешь,
Сидя на своей гробовой доске.
Может, власти сам ты уже не рад,
И не ты ведь правишь, правят тобой.
Продал душу - все! Не купить назад.
Ты уйдешь, взамен посвящен другой.
Бесконечен круг, безнадежен рок.
Но Россия нас бережет в горсти,
Если плачут иконы, то помнит Бог!
Он вернет Народ на свои пути.
+ + +
Нет, я люблю не битву, а уют,
Детей, наряды, музыку, природу.
Да только жить спокойно не дают,
Конец готовят Русскому Народу.
Но за уют я не пойду в полон,
Напрасно ворон надо мною кружит.
Как испокон я встала у икон,
Сняла кольцо, чтоб ты купил оружье.
+ + +
Лжет снова выжига-поэт,
Что он сражается на Поле.
В нем ни ума, ни чести нет,
Нет страсти, ненависти, боли.
Не по словам, а по делам
Судить вас будут, лицемеры.
И чтобы вам, мужчины, вам
Урок дать доблести и веры,
Я безоружная стою,
Чтоб вас подвигнуть на защиту
Перед врагом. О Вас пою
Свою предсмертную молитву.
Но ни один из вас не встал
Ни за меня, ни за Россию,
И каждый целованье дал,
Нет, не Георгию, а Змию.
Сей Змий великодушней вас,
Вам ваших унижений мало.
Из мести к вам враг честь мне спас,
Чтоб вас я больше презирала.
+ + +
Мне подлый смех собратьев по перу,
Как первая от Господа награда.
Я не умру от выпитого яда,
И от продажной пули не умру,
И от бумажной тоже. Лгать не надо,
Поэтов нет. Паденье и позор
Прикрыты только грубыми словами.
Я не хочу быть с вами в этом сраме,
Хоть слаженно поет ваш дружный хор.
И дирижер с бесстыжими глазами
Серебрянники древние берет,
Он тоже, как бы главный патриот,
По разрешенью, в меру, как вы сами.
Все наизнанку, все наоборот.
И оборотни правят дураками.
+ + +
Взываю! Кто меня услышит?
Народ несчастный оглушен.
Отраву пьет, отравой дышит,
Воды и воздуха лишен.
Взываю с матерью-землею,
Дающей ныне мертвый плод,
Бредущей с нищею сумою,
И ей лишь нищий подает.
Ее в чужих грехах ославят,
Кричат: "Распни! Добей! Сожги!"
Нерусские Россией правят,
И во главе ее враги.
Взываю к русским: В бой! К защите!
Господь с небес пошлет нам рать.
Нам больше нечего терять -
Есть что найти. Христа взыщите. -
Сергей Секирин
ОСЕННЕЕ
Похолодало над землёю
Уж спорит с осенью зима,
Оделось небо серой мглою,
И будто чуждою страною
Моя мне стала сторона.
Обнажена, молчит природа
Перед хозяйкою снегов,
Да осень тающего года,
С укором смотрит с облаков.
Творенье будто смертью грезит,
Так страшно вечностью сквозит,
И людям более не верит
И тихо к Богу говорит...
07.12.05
Очень..ДАЖе :flower: Несжатое поле
Убран урожай богатой нивы,
Но я видел под дождем косым:
До земли склонились сиротливо
Колоски несжатой полосы.
Лес, прощаясь, в золото оделся.
Даже в полдень дул прохладный норд
Ожидало поле земледельца,
Жатвы ж не пришел ему черед.
Боль моя не о клочке несжатом,
Вечное нашел я у Христа.
И звучат слова Его в двадцатом:
"Нивы побелевшие стоят!"
От востока - к западной границе,
С севера сурового - на юг
Род людской, как нива, колосится,
Ожидая к жатве Божьих слуг.
Сеявшие семя со слезами,
С радостью свои снопы возьмут,
Чтоб навеки слиться с небесами
И награду получить за труд.
Пусть одна проблема всех тревожит:
Как сберечь для неба урожай?
С чем сравниться в тленном мире может
Господом спасенная душа?!
АВтора незнаю
