Батюшка Тимофей Ларкин предлагает всем,кто может, провести строгий трехдневный покаянный пост по соглашению для прекращения страшной огненной засухи.
Кто решился на пост и молитву по соглашению - постимся в среду, четверг и пятницу (11,12,13 августа), и ежедневно читаем покаянный канон в 22.00 по Моск.времени. www.cirota.ru/forum/view.php?subj=89374&order=&pg=0
Батюшка Тимофей Ларкин предлагает всем,кто может, провести строгий трехдневный покаянный пост по соглашению для прекращения страшной огненной засухи.
Кто решился на пост и молитву по соглашению - постимся в среду, четверг и пятницу (11,12,13 августа), и ежедневно читаем покаянный канон в 22.00 по Моск.времени. www.cirota.ru/forum/view.php?subj=89374&order=&pg=0
/>
Что хорошо в такой молитве по соглашению с постом и покаянием? - Хорошо то, что ЕСЛИ ПОЙДЕТ ДОЖДЬ, то я (и каждый конечно) могу дать отпор помыслу гордостному, который удобно может найти здесь себе почву: «это по моим молитвам пошел дождь». Или даже и помыслу «это по нашим молитвам пошел дождь, т.е. и я к этому причастен». Как могу дать отпор? Да очень логично и просто. Скажу: «а может быть я, хотя и молился, но не мои молитвы были услышаны, а других кого-нибудь... а я, быть может, и недостоин и быть в их молитвенном собрании... быть может, это точно обо мне говориться в покаянном каноне:
«Церковь осквернив зле телесную, и Церковь Господню, в нюже человецы трепещуще входят, аз же, блудный, без студа вхожду: увы мне» (Канон покаянный Богородице, тропарь песни 4-ой.)
Впрочем, каждый конечно пусть думает как хочет. А я так буду думать о себе. Ибо вот св.прп. Симеон о первой ступени христианской (которой я еще не достиг) так говорит:
«...святой Давид, после того как, согрешивши, испытал такое зло, обратившись к Богу в покаянии, умолял Его, говоря: открый очи мои, и уразумею чудеса от закона Твоего (Пс.118:18).
Видишь, как закрыты были очи его? Видишь, как вопиет он к Богу, чтобы Он открыл их? Делай то же самое и ты, сын мой, и Господь не презрит прошения твоего, если восшлешь его к Нему от всей души твоей, но услышит тебя и откроет очи души твоей. И тогда, как только прозришь ты, прежде и в начале всего познаешь самого себя и состояние свое, а потом и все другое, что тебе потребно знать. Следствием этого будет то, что ты от всей души начнешь почитать несравненно высшими себя и святыми не только благочестивых и добродетельных людей, но и всякого вообще человека, большого и малого, праведного и грешного, даже тех, которые грешат явно. И сие да будет тебе и всякому другому явным знамением, что ты получил отпущение всех грехов твоих, если придешь в эту меру и достигнешь этого доброго состояния. Ибо святое смирение на этой мере находится, и тому, кто достигает сей меры, оно первым даром дает то, чтоб он думал, что из всех людей никого нет грешнее и ничтожнее его, и чтоб всем чувством души, с полным убеждением, одного себя почитал грешным и верил, что он один имеет погибнуть и быть преданным на вечные муки. Итак, чадо мое возлюбленное и брат мой, восподвизайся стяжать такое смирение и не говори: "это невозможно для меня", ни опять: "это идет к одним монахам, а не к тем, которые живут в мире". Ибо Христос заповеди Свои определил вообще для всех, и ничего не законополагал особо для монахов, и особо для мирян. И праотцы, бывшие прежде закона Моисеева, и те, которые жили после него, исполняли эту заповедь (о смирении). Слушай, что говорит Иов: мню себе землю и пепел (42:6). И Давид: аз есмь червь, а не человек (Пс.21:7). Видишь словеса смирения? Видишь душу, которая почитает себя презреннейшею паче всякого человека, большого и малого? Подражай же и ты покаянию Давида, и стяжешь смирение его. Покаянием разгоняется облак неведения, покрывающий ум, и снемлется покрывало, лежащее на нем. Когда же размрачится ум, тогда познаем и самих себя, и состояние свое, каково оно; увидим еще раны и скверны души нашей, и затем начнем не только мудрствовать и говорить смиренно, но станем стыдиться и солнца, и звезд, и всех тварей Божиих, созданных ради нас, стыдиться оттого, что прогневали Бога, создавшего все сие ради нас, и погрешили против Него, преступив не одну, а все заповеди Его. Оттого не будем сметь поднять глаза свои, чтоб посмотреть на эти твари, и станем почитать себя недостойными того, чтобы вкушать от плодов земли, сами на себя произнеся определение, что праведно будет умереть нам от алчбы и жажды. Не будем сметь также взглянуть и посмотреть на икону Христа Господа и святых Его, сознавая себя скверными, нечистыми и многогрешными. Будет нам казаться, что самим иконам стыдно от нас и дел наших; оттого не будет у нас доставать смелости приблизиться к ним и приложиться; крайне стыдно нам будет к чистому и святому прикоснуться нечистыми и оскверненными устами своими. Даже в храм Божий намереваясь войти, будем чувствовать, как объемлет нас страх и трепет, сознавая, что входим недостойные, боясь, как бы не разверзся пол храма и не низринул нас живых во ад. Сему и большему сего всегда будет поучать нас святое смирение, и, изменяя нас, переустрояя и претворяя, до того проникнет все естество наше, что потом мы, хоть бы и хотели, не возможем уже подумать или сказать о себе что-либо великое и высокое.» (Св.прп. Симеон Новый Богослов, Слово 11.)
Повторюсь: это первая ступень в христианстве деятельном. Это подлинное покаяние. Это смирение.
(А выше сказанные слова мои, конечно, вовсе не значат будто не надо молиться с постом о ниспослании дождя. Надо. Но более надо бы каяться, стяжать вот это смирение.)
