5 декабря 2010 г., 6:47:20 PST
Сейчас, когда в связи со со смертью Беллы Ахмадулиной повсюду выносят мозг её поэзией, я тоже решил внести лепту в это дело! Итак.... :P
Июля первый день живописатель цвета
как дале проводил? Он до полудня спал.
Но всё же не совсем бесцветно и бесцельно:
чтоб завтрак был готов, меж сном и сном он встал.
Подсвечник — пустовал. Возрадовалась кухня,
вернувшись в здравый смысл присущих ей хлопот.
Четыре навострив ноздри, четыре уха,
внимательно за ним следили пёс и кот.
Хозяин их сидел за трапезою скромной.
Обыденной поры утешен ритуал.
Приплод черновиков, пугающе огромный,
взор едока смущал и локоть притеснял.
Пред тем, как чай подать, кухарка досмотрела
цвет кружки — глубоко-коричнев? скрытно-жёлт?
— Земли Сиены в честь есть “Терра-ди-Сиена”
порода краски, — так сказал кто чая ждёт.
Вновь озадачен он: — Цвет, еле-зелен если,
схож с еле-голубым, — ему названье есть?
— Вождь неземных цветов — Паоло Веронезе:
Потомки — краски высь зовут: “Поль Веронез”.
Что с краской сей в родстве — скромнее изумруда,
как мох иль, как стекло, где твой цветок стоит,
как тины тишь и глушь в усадьбе, где запруда
недвижность вод хранит, — таков “волконскоит”.
Вгляделась в слова цвет — та, что порою — повар.
Исток её зрачка — чердак на Поварско’й.
Вот — новый помышлять о хвойной хвори повод.
Коробку красок взял владелец Мастерской.
Собаке подошёл цвет “охры золотистой”,
“тиоиндиго” цвет, разбавленный, — коту.
“Лимонный кадмий” цвёл, и здешний, и латинский.
Зной приторный — свеже’й, когда кислит во рту.
Сколь завтрака любви цветиста волокита,
пускай не на траве — но в травяном мазке
не знаемого мной досель “волконскоита”.
Ужель Мане с Моне увиделись в Москве?
Кроме кота и пса, и зоркости вороньей,
когда бы у страниц чужак свидетель был,
— Их связь, — спросил бы он, — в чём с хвойною хворобой?
А Цельсий исчислял рассудка хлад и пыл?
Связь — косвенный пунктир. Скажу, коль речь о хвое:
мы с ёлкой так в былом расстались феврале —
её питал сугроб. И деревце, от хвори
опомнившись, смогло прижиться во дворе.
Здесь — семиточья ряд и перерыв — в неделю.
Коробка красок — вот, осталось сиротой
названье “Ленинград”, но адресом владею,
то — Чёрной речки близь, в два корня: Сердоболь.
Нет, улицу зовут иначе: Сердобольской.
Сиротский дом её нарёк иль Вдовий дом?
В грамматиках других подобных нет довольствий
словесных, но не в них приют сирот и вдов.
Привыкшие менять на клички прозвищ рекло —
в аду, иль где-нибудь, — теперь не всё равно ль?
Доныне на Руси не часто и не редко
встречаются места, чьё имя: Сердоболь.
Прощаюсь со свечой и с хвойною хворобой.
Досужему звонку не отворяю дверь.
В июля день восьмой, всескорбный, похоронный,
воспомню, как ушёл июля первый день.
Огарок той свечи, чей прозорливый гений
мой ум превосходил, я горестно храню.
Свеча внушала мне предвестие трагедий.
Нет утешенья в том, что их конец — в раю.
Покуда я похвал искала небосклону
и действия свечи казались мне умны,
отличных от других полётом в Барселону,
каков был сон детей под пологом Уфы?
Им завтракать пора. Их ненаглядны лица.
Перекрестить, обнять, объятия разъять —
постойте! Но уже нельзя остановиться,
напрягся самолёт и сдан в багаж рюкзак.
Летят. Стемнело. Мир — собранье одиночеств,
сильнее, чем: весьма, пишу, как встарь: зело.
Ноль времени забыв, зажгла свечу. Давно уж
полуночи сбылось зловещее зеро.
Не в тот ли миг огонь моей свечи качнулся?
Стенал автомобиль, забытый у ворот.
Остерегаюсь я невольного кощунства,
но знаю: был тогда в исходе час второй.
Подслеповатый мозг под утро стал беспечен.
День наступил, и так пульс меж висков устал,
как будто это я — рассеянный диспетчер,
что в небеса смотрел и смерти не узнал.
А дале — я спала. Мне Батюшков приснился.
Игра с какой иглой — в обычае зрачков?
И сыщет ли её выискиватель смысла?
Стал непрогляден стог моих черновиков...
Не смог удержаться от пародии! (не только по этому стихотворению, а вообще о многом). :)
Однажды поутрУ проснулась наша Белла,
Опять внутри свербит, и тянет на стишок.
А вышла-то, гляди, - аж целая новелла
Про "обморочный сад" и "травяной мазок".
Ей "скучен был всегда выискиватель смысла"
И тут она права: здесь смысла просто нет.
Здесь фразы и слова причудливо повисли -
Всё в кучу собрала - и нате вам букет!
Видать, - её душа к высокому стремилась,
Но не хватило слов, чтоб выразить себя.
И вылепила стих - как нА сердце ложилось,
В итоге вышел бред и полная ....ня!
Теперь вот умерла, и новую новеллу
Пред Господом самим - читает, как кричит.
Чуть морщится Господь, но Он ведь любит Беллу,
И терпеливо ждёт - КОГДА ЖЕ ЗАМОЛЧИТ? :)
И лично я её ничуть не осуждаю,
Хоть рифмы так плохИ, и смысла - ни хрена.
Душа её горит, бушует и страдает.
Об этом - все стихи, и в этом - вся она! :hi04:
