9 марта 2008 г., 17:15:12 PDT
17 мгновений весны
Фрау Заурих:
— У Вас болят почки?
Штирлиц:
— Нет.
Фрау Заурих:
— Жаль. Очень жаль…
Из характеристики Шелленберга:
Истинный ариец, характер – нордический, отважный, твердый. С друзьями и коллегами по работе открыт, общителен, дружелюбен. Беспощаден к врагам Рейха. Отличный семьянин. Кандидатура жены утверждена Рейхсфюрером СС. Связей, порочащих его, не имел. Великолепный спортсмен. В работе проявлил себя выдающимся организатором.
— Здесь нужен ум, Крюгер! Большой ум!
— Я от коньяка наоборот: совею. Люблю водку. (Мюллер)
Клаус:
— Иногда мне хотелось крикнуть ему: «Куда? Дурашка! СТОЙ!!!»
Клаус:
— Среди рабов нельзя быть свободным. Так не лучше ли быть самым свободным среди рабов?
Мюллер:
— Они все фантазеры – наши шефы. Им можно фантазировать: у них нет конкретной работы! А давать руководящие указания может даже дрессированная шимпанзе в цирке!
Айсман:
— Я не могу доказать это. Я убежден, группенфюрер!
Айсман:
— Почему именно я должен сделать это, группенфюрер?!
Мюллер:
— Хе-хе-хе,…
Мюллер – Шелленбергу и Штирлицу:
— Рад видеть вас, чертей! Опять затеваете какое-нибудь очередное коварство?
Шелленберг:
— Затеваем… Отчего же нет?
Штирлиц:
— Но с Вашим, – какое наше сравнится! Мы просто ангелы небесные по сравнению с Вами!
Шелленберг:
— Как о многом мы забыли во время войны!
Штирлиц:
— Прежде всего, мы забыли самих себя: как пальто в гардеробе после крепкой попойки на Пасху…
Шелленберг:
— Да! Как пальто в гардеробе… Стихи давно перестали писать?..
Плейшнер:
— Вы сказали, что верите мне. Почему?
Штирлиц:
— Не знаю…
Мюллер:
— Меня больше всего устраивает обращение «Мюллер». Категорично. Скромно и со вкусом.
Штирлиц – пастору:
— Нам умирать не страшно; мы отжили свое…
Штирлиц – Габби:
— Из всех людей, живущих на земле, я больше всего люблю стариков и детей…
Штирлиц – Рольфу:
— Я стал склеротическим идиотом! Я же шел к тебе за снотворным!
Штирлиц – Шелленбергу:
— Не падайте в обморок, но, по-моему, мы все – под колпаком у Мюллера!!!
Штирлиц – Шелленбергу:
— Для меня важнее всего дело, а не честолюбие!
Мюллер:
— Я не люблю сладкого!!!
Гимлер:
— Придумайте что-нибудь сами!
Мюллер:
— Хорошо. Придумаю что-нибудь сам…
Гимлер:
— Вот, и отлично.
Мюллер:
— Только мне трудней придумывать, когда дело касается заместителя фюрера… Мне думается, Вам это было бы легче, рейхсфюрер!.. Но, если Вам кажется, что придумывать следует мне, – я придумаю!
Гимлер:
— Только думайте скорее!
В поезде:
Генерал:
— Вы немец?
Штирлиц:
— Увы!
Генерал:
— Почему «увы»?!
Штирлиц:
— Потому что мне не приносят второй порции кофе! А настоящий кофе здесь дают по первому требованию только тем, у кого чужой паспорт…
Генерал:
— Да? А мне дали второй раз… У меня есть коньяк! Хотите выпить?
Штирлиц:
— Спасибо. У меня тоже есть коньяк!
Генерал:
— Зато, вероятно, у Вас нет салями!
Штирлиц:
— У меня есть салями!
Генерал:
— Значит, мы с Вами хлебаем из одной тарелки… В каком Вы звании?
Генерал в поезде:
— Этих болванов (американцев) погубит их же техника! Они думают, что войну можно выиграть одними бомбежками!
Генерал в поезде:
— Умирать страшно в одиночестве! Скопом – пустяки! Даже пошутить можно…
Генерал в поезде:
— Я верю в перспективу: перспективу скорой гибели… всех нас… скопом…
Генерал в поезде:
— Всякая диктатура в нашей стране чревата только одним: диктатурой мелких лавочников! Чем более мы имеем свобод, тем больше нам хочется СС, тайной полиции, концлагерей, всеобщего страха!
Холтоф:
— Хороший коньяк!
Штирлиц:
— Хотите еще?
Холтоф:
— С удовольствием!
Штирлиц:
— Да, я неспокоен! Я ошарашен и возмущен и сейчас поеду к Мюллеру!
Холтоф:
— Он спит! И не торопитесь ехать к нему! Выслушайте сначала меня!
Холтоф:
— Хорошо! Всё верно! Вы правы!… Дайте еще коньяку, пожалуйста!
Мюллер:
— Что случилось, объясните мне толком!
Штирлиц:
— Извините, группенфюрер, сначала пусть он все объяснит толком… А я лучше толком напишу…
Штирлиц:
— Это не угроза, – это реальность; а ее надо знать, и всегда о ней помнить!
Текст телеграммы (в случае, если переговоров нет):
«Не верьте тому, кто пугает вас плохой погодой в Швейцарии! Здесь очень солнечно и тепло!»
Раздумья Штирлица на границе со Швейцарией:
— Теперь надо сделать последнее дело. Теперь главное – Кэт…
Дипломат – пастору:
— Пожалуйста! Я готов ответить Вам на все Ваши вопросы!
Пастор:
— Нет, на все – не нужно. Я перестану Вам верить, если Вы согласитесь отвечать на все вопросы.
Мюллер – Айсману:
— Контрразведчик должен знать всегда, как никто другой, что верить в наше время нельзя никому, порой даже и самому себе. Мне – можно! Хе-хе-хе…
Голос за кадром о проф.Плейшнере:
Он ждал теперь от жизни только хорошего…
…
Листы белой бумаги ждали его, разложенные на столе, и это вносило в его жизнь порядок и смысл.
Адьютант Мюллера:
— Штирлиц идет по коридору!
Мюллер:
— По какому коридору?
Адьютант Мюллера:
— По нашему коридору! Штирлиц идет по нашему коридору!
Мюллер:
— А куда он идет?
Адьютант Мюллера:
… (разводит руками)
Голос Копеляна:
— Штирлиц шел к Мюллеру…
Штирлиц:
— Только сначала я хочу принести венок на его могилу…
Шелленберг:
— Мюллер бессмертен! Как бессмертен в этом мире сыск…
Голос за кадром:
Штирлиц никогда не торопил события. Выдержка – считал он – оборотная сторона стремительности. Всё определяется пропорциями: искусство, разведка, любовь, политика…
Шелленберг:
— Штирлиц, я прошу Вас остаться!
Штирлиц – адьютанту Мюллера:
— Какие будут указания? Он меня сразу примет или мне можно полчаса поспать?
Мюллер:
— Я – старый, добрый человек, про которого распускают слухи…
Мюллер:
— Пошли, я Вам сюрприз приготовил! Прошу! /уводит Штирлица в подвал/
Мюллер:
— Я всегда жалел, что Вы работаете не в моем аппарате, – я б уж давно сделал бы Вас своим заместителем…
Штирлиц:
— Я б не согласился…
Мюллер:
— Почему?
Штирлиц:
— Вы ревнивы, как любящая и преданная жена. Это самая страшная форма ревности, кстати. Тираническая…
Мюллер:
— Ясность – это одна из форм полного тумана… Знаю я Вас, хитреца! Хе-хе…
Мюллер:
— Не зарывайтесь, Штирлиц, не зарывайтесь; я все-таки старше Вас и по званию, и по возрасту!!!
Мюллер:
— Даю честное слово: я отношусь к Вам с симпатией…
Штирлиц:
— Я верю Вам…
Штирлиц:
— Неужели Вы и впрямь считаете меня русским резидентом?! Послушайте, господин Мюллер, я в разведке не первый год. Вряд ли бы я, будь я русским резидентом, стал бы возиться с рацией, – это с моим-то опытом работы в СД!
Мюллер:
— Ну, хорошо, хорошо… Не надо меня хватать за язык…
Штирлиц – Мюллеру:
— Вы плохо выглядите…
Мюллер:
— Хорошо еще, что вообще живу…
Мюллер:
— Выпить хотите?
Штирлиц:
— Нет, спасибо.
Мюллер:
— Что, вообще не пьете?!
Штирлиц:
— Боюсь, что Вам известен мой любимый коньяк
Мюллер:
— Не считайте себя фигурой, равной Черчиллю: только о нем я знаю, что он любит русский коньяк больше всех остальных. Ну, не хотите, как хотите. А я выпью. Я себя действительно чувствую не самым лучшим образом…
Мюллер:
— Все свободны. Штирлиц! А Вас я попрошу остаться… еще на одну минуту…
Ех-министр Краузе:
— Человек, который отсутствует, всегда неправ
Штирлиц:
— Хайль Гитлер!
Мюллер:
— Да ладно Вам, у меня и так в ушах звенит…
Мюллер:
— Как я Вас перевербовал?за 5 минут, без всяких фокусов…
Штирлиц:
— Он перестарался?
Мюллер:
— Да, несколько перестарался…
Штирлиц:
— И поэтому его убили?
Мюллер:
— Это мое дело, Штирлиц!
Мюллер:
— Я не люблю, когда подсматривают в замочную скважину!
Штирлиц:
— С какой стороны?
Я не люблю, когда меня держат за болвана в старом польском преферансе… Я – игрок, а не болван!
Мюллер:
— Всегда?
Штирлиц:
— Почти!
Мюллер:
— Ладно; обговорим и это!
— Сталин:
Я продолжаю считать русскую точку зрения единственно правильной, т.к. она исключает всякую возможность сеять среди нас недоверие.
— Математик:
Вы должны меня послушать, Вы должны мне поверить!!!
Когда о нас, математиках, говорят как о сухарях, это – ложь! ложь!!!
В любви я – Энштейн!!!
Я вот, что хочу тебе сказать: я хочу быть с Вами!
Штирлиц:
— Ну, иди, подожди на улице, я сейчас выйду.
Математик:
— Правда?!
Штирлиц:
— Да-да!
Математик:
— Иду! Иду!
/возвращается/
— Поклянись!!!
Штирлиц:
— Чтоб я сдох! Иди, начерти пару формул!
Математик:
— Хорошо!
Связник:
— Центр оставляет окончательное решение на усмотрение товарища Юстаса…
