12 февраля 2009 г., 16:29:26 PST
Почитай.
Но одежда - не самое главное. Есть вещи поважнее. Сначала надо их
привести в порядок.
На этот раз он разберется с проблемой раз и навсегда. Он отдаст Маму
туда, где она давно уже должна находиться. Другого выхода нет.
Панический страх, ужас, отвращение, тошнота - все прошло, уступив
место опьяняющей решимости. Случившееся было трагедией, невыразимо
страшным событием, но больше такого не произойдет. Он чувствовал себя
новым человеком, словно только теперь обрел право быть самим собой.
Норман торопливо взобрался на крыльцо дома и нажал на ручку двери.
Она была не заперта. В гостиной все еще горел свет, но там никого не бы-
ло. Он быстро огляделся по сторонам, затем поспешил по лестнице на вто-
рой этаж.
Дверь в Мамину комнату была распахнута, свет настольной лампы освещал
холл. Он вошел, даже не подумав постучать. Все - больше нет смысла иг-
рать в эту игру. Теперь ей не уйти от ответа.
Не уйти...
Но ведь она ушла!
Спальня была пуста.
Он заметил примятые простыни на том месте, где она недавно лежала,
откинутое одеяло, раздвинутые занавески на старинной кровати с пологом,
ощутил едва различимый терпкий запах, еще витавший в воздухе. В углу
примостилось кресло-качалка, а на туалетном столике все в том же неиз-
менном порядке стояли безделушки. Все было как всегда; в Маминой комнате
никогда ничего не менялось. Но Мама исчезла.
Он подошел к шкафу, перебрал одежду на вешалках. Здесь острый запах
пронизывал все, так что Норман чуть не задохнулся, но к нему примешивал-
ся еще какой-то другой. Только когда нога его ступила на что-то
скользкое и липкое, Норман поглядел вниз и понял, откуда этот незнакомый
запах. На полу, скомканное, лежало одно из платьев Мамы и ее шарф. Он
нагнулся, чтобы поднять их, и содрогнулся от омерзения, заметив тем-
но-красные пятна засохшей крови.
Значит, она все-таки потом вернулась сюда; вернулась, переоделась в
чистое и снова ушла.
Он не может вызвать полицию.
Это важно помнить всегда. Нельзя вызывать полицию. Даже сейчас, когда
он знает, что она ушла, нельзя вызывать полицию. Потому что она не отве-
чает за свои действия. Она больна.
Одно дело осознанное, хладнокровно задуманное убийство, но болезнь -
совсем другое. Если у человека поврежден рассудок, то его считают насто-
ящим убийцей. Это все знают. Только вот иногда суд не верит этому. Нор-
ман читал о таких делах. Но, даже если они поверят, что она больна, то
ее все равно заберут отсюда. Не в лечебницу, нет, в одно из этих страш-
ных заведений - госпиталь штата для душевнобольных преступников .
Норман обвел взглядом чистенькую старомодно обставленную комнату, на
обоях которой переплетались вьющиеся розы. Он не может отнять у Мамы все
это, он не может допустить, чтобы ее заперли в убогой камере. Сейчас ему
ничто не угрожает - ведь полиция не знает о существовании Мамы. Она не
выходила за пределы дома, так что НИКТО не знает... Той девушке можно
было сказать про Маму, потому что она уедет и никогда не увидит больше
их дом. Но полиция не должна ничего знать о Маме и ее наклонностях. Они
запрут ее, и Мама сгниет там заживо. Что бы она ни сделала, ТАКОГО Мама
не заслужила.
