18 июня 2011 г., 17:30:15 PDT
Видимо не все так просто. Ведь и Авраам, праведник, друг Божий - воевал. И Давид - воевал, и и Финес сын Елезара, пронзил копьем двух человек и это вменилось ему в ревность о Боге а не в грех... Потому что этим спас весь народ. Значит не в морали дело и не в формальных правилах. Тут обратная последовательность работает. Не закон (читай мораль) делает праведником, но праведнику естественна жизнь по закону. А праведность без веры - дохлый номер.
Итак, мы уничтожаем закон верою? Никак; но закон утверждаем. (Рим 3:31).
Пример - Советский Союз. Или в школе нас не учили всему хорошему, или система образования не работала? Все работало, однако все те, кого так укоряют как разрушителей, беззаконников и бандитов - они все советские дети, воспитаны в советской школе советскими педагогами на лучших примерах из области морали. Как мертвому припарка это без веры. Другой пример. Япония. Очень благочестивая страна, в области семейного или бытового благочестия может послужить примером любой христианской стране (правда таких не осталось, скорее любой бывшей христианской стране). А вспомним как они зверствовали во второй мировой - не известно кто еще более лютым был, японцы или немцы. Значит дело не в благочестии. И удивляться нечему. Российская империя рухнула не из-за чего-нибудь а из-за потери веры. Когда Иоанна Кронштадтского спросили в 1905 году почему на нас такие беды обрушились. Он ведь не про блуд или воровство сказал, хотя уже в то время это было хобби правящей элиты. Нет. Он ответил кратко:
- "Поститься перестали".
Упадок веры был колоссальный, страна именовавшая себя православной Петров и Филлипов пост практически не соблюдала, литургию не служили в большинстве церквей по положенному чину, а туда где служили из соседних губерний приезжали благочестивые люди. Есть воспоминания, говорящие страшные вещи, когда в кафедральных соборах крупных городов не было причастников. Епископская кафедра, а люди не причащаются, литургия, центр всей христианской жизни, никому не нужна?
А на счет полководцев... Любовь возможна только в свободе, а значит, обязательно предполагает выбор, как это не парадоксально. Кого мне любить больше - врага пришедшего топтать мою землю, убивать притеснять моих сограждан или единоверцев, или самих этих сограждан. Ведь чтобы спасти своих я должен убить врага. Или проявить любовь и не убивать врага, но тогда погубить своих. Так кого надо любить больше - своих или врага, который даже не мне враг а враг всему тому что я обязан любить по заповеди?
В христианской этике воин идет на войну не с готовностью убивать, а с готовностью душу свою положить за друзей своих. А уж что получится - то получится, на все воля Божия.
Как сказал Игнатий Богоносец: "Христианство не в молчаливом убеждении, но в величии дела." А мы что видим часто? Даже молчаливых убеждений нет у людей. Так откуда взяться добрым делам? Ты можешь спросить кого угодно о чем угодно, но без веры, или хотя бы убеждений, его ответ будет лишь пустословием. Там даже намерений не будет, ни благих, ни злых. Никаких. Пустота.
Не случайно Иоанн Златоуст, во времена казалось бы победного шествия христианства, видел вокруг себя лишь сено для адского огня. Его слова:
- "Из числа столь многих тысяч нельзя найти больше ста спасаемых, да и в этом сомневаюсь"