5 декабря 2007 г., 10:49:06 PST
Иосиф Бродский:
РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЗВЕЗДА
Светало. Рассвет, как пылинки золы,
Последние звезды сметал с небосвода.
И только волхвов из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потемках, немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву,
Как гостья, смотрела звезда Рождества.
Есть все-таки что-то завораживающее в звездном небе, - и в памяти о той Звезде, что вела волхвов...
Я нашла в Нете статью про одного мужика, который на тему "Вифлеемской Звезды" подсел конкретно:
Мастер и Вифлеемская звезда
11.01.2007 - № 2
Автор: Людмила ВЕВЕРЕ.
— Мы забыли про божественную силу Вифлеемской звезды! — считает рижский художник-реставратор Борис Квятковский. — А ведь целительная сила ее бесконечна...
Ни воркутинская тюрьма, ни насмешки окружающих, ни тяжелая болезнь не сломили веры мастера в Вифлеемскую звезду.
Сын священника
Накануне Рождества бедный пенсионер Квятковский бесплатно раздавал детям маленькие Вифлеемские звездочки — каждый год он специально к Рождеству привозит их из православного Свято-Успенского монастыря в Крыму.
...Спутать квартиру Бориса Квятковского с другой в доме невозможно: возле кнопочки звонка нарисована огромная восьмиконечная Вифлеемская звезда.
Про Вифлеемскую звезду Борис Евгеньевич, как ему кажется, знал с рождения. Его дед всю жизнь трудился в иконописной мастерской Московской патриархии и знал многие старинные секреты иконописи.
— Накануне Рождества, — вспоминает Борис Евгеньевич, — мои родители всегда украшали большую елку. На верхушку дерева мы с мамой торжественно водружали большую восьмиконечную золотую звезду, которая осталась, если не ошибаюсь, еще от прадедушки. Мальчишки, которые забегали ко мне в гости, удивлялись: что это за странная звезда такая? Не пятиконечная и красная, как это было принято у нормальных советских людей, а какая-то странная, восьмиконечная. Не еврейская ли?
Борис отшучивался: мол, другого украшения просто не нашлось в магазине. Хотя лет с пяти-шести прекрасно понимал, что к чему. О том, что в его семье справляли не Новый год, а Рождество, тоже скрывал. Молчал и о том, что обычно помогал прислуживать в храме. Представляете, октябренок (а потом пионер) сталинского времени молится в церкви, разбирается в ликах святых, ставит свечи и даже поет в хоре во время праздничной литургии!
Воркута: выжить нельзя погибнуть
Окончив художественное училище, Борис трудился в православных храмах и монастырях всего бывшего Союза: золотил иконостасы и врата.
От своего дедушки-иконописца он перенял секреты реставрации, восковой консервации, позолоты... Когда переехал в Латвию, работал в рижском храме Александра Невского и многих других церквях.
— Меня постоянно отправляли в тюрьму на промывку мозгов! — спокойно, как бы между делом рассказывает о своей непростой судьбе Квятковский. — За что? Во-первых, по советскому законодательству я был отъявленный трутень, тунеядец и вообще асоциальный элемент. Я же не работал на государство! Только в храмах... А это не в счет.
Во-вторых, я имел дело с золотом и серебром. Отсюда подозрения в валютных спекуляциях. Но я ни на кого не в обиде: не ведали, что творили. Молюсь за своих следователей и надзирателей: пусть Господь им даст всего доброго. Запомните: нельзя никого обвинять и осуждать. Все люди грешны — кто больше, кто меньше. На каких весах мерить станем?
Признаюсь: я не раз женился (слаб был в молодости перед женским полом), не раз разводился, дети меня не знали толком. Одним словом, не лучше прочих смертных буду, вот теперь наказан одиночеством, но не об этом речь...
Силу Вифлеемской звезды я проверил, когда оказался в воркутинской тюрьме строгого режима — среди убийц, воров в законе и даже, прости господи, людоедов.
Испытание Воркутой
Борис Квятковский в советское время отсидел 15 лет за то, что восстанавливал церкви и любил восьмиконечную Вифлеемскую звезду. Его выпускали по амнистии и за хорошее поведение, но Борис Евгеньевич опять шел золотить купола...
— Золочение было запрещенным промыслом, — вспоминает Квятковский. — Каждый случай, когда меня застукивали непосредственно за работой, стоил мне очередных трех лет лишения свободы с полной конфискацией имущества.
В тюрьме к Борису Евгеньевичу относились хорошо — и бандиты, и охранники.
— Самым страшным испытанием веры, — вспоминает Квятковский, — стала Воркута. Страшный холод, голод, цинга. Заключенным давали в лучшем случае хлеб и баланду с тухлятиной. Кошмар, в общем! Солженицын отдыхает со своими воспоминаниями. В таких условиях выживали лишь самые крепкие здоровьем. Или Божьей милостью.
Меня, например, отправили на лесоповал, и одного дня хватило, чтобы я все себе там отморозил. Умер бы точно. Но меня (слава Господу!) перевели учителем в тюремную школу (все-таки у меня к тому моменту два высших образования было) — преподавать заключенным математику, рисование и физику. Как ни странно, зэки меня слушали и даже по-своему уважали. Кличку дали — Профессор.
Но Бориса Евгеньевича, который своим великовозрастным ученикам рассказывал про Бога и Вифлеемскую звезду, через какое-то время снова отправили валить лес...
— Постоянно не выполнял норму — ну не мог я столько деревьев завалить, сколько требовало тюремное начальство! — вспоминает Квятковский. — Поэтому меня как лентяя и саботажника время от времени конвоировали в изолятор на исправление.
Как ни странно, охранники-надзиратели хлебушка мне тайком подбрасывали, а отъявленные, казалось бы, бандюги один раз даже кусок сахара (бесценный дар в тех условиях!) мне отдали. Я его тогда погрыз и очухался, а то уже совсем дух хотел испустить.
Последний раз отсидел за решеткой пять лет, а когда вышел на свободу, лечился полгода. Уверен, что вера меня спасла и еще Вифлеемская звезда, которую я всегда представлял в молитве.
Свет звезды
— С наступлением лета уезжаю из Риги в Крым, где прислуживаю в Свято-Успенском монастыре, расположенном высоко в горах. Собственно, обитель эта вырублена в скале. Дело в том, что я владею секретом точного художественного микролитья древних церковных мастеров. Я восстановил эту технологию и научил ремеслу одного местного монаха. Кстати, с его благословения привез в Ригу сделанные его чистыми руками маленькие Вифлеемские звездочки. Он сказал мне: «К Рождеству подари детям из малообеспеченных семей!»
Борис Евгеньевич Свято-Успенский монастырь выбрал не случайно: именно там на монастырских воротах он обнаружил огромную древнюю бронзовую восьмиконечную звезду.
— Вифлеемскую звезду, — рассказывает мастер, — под которой, по библейским сказаниям, родился Иисус Христос, изображали восьмиконечной. Она украшала все купола христианских церквей России. Детям под Рождество всегда дарили маленькие Вифлеемские звездочки — на счастье. Такой божественный талисман... А теперь, к великому сожалению, люди совершенно об этой традиции и силе восьмиконечной звездочки забыли.
Вам каждый целитель да и медик скажет, что эта звезда излучает сильное духовное энергополе, которое благотворно действует на человека. Даже сатанисты бессильны перед этой крохотулечкой: представьте, они бежали от меня в полной панике, как черт от ладана!
Дело было в Ялте, где я в одном санатории рассказывал отдыхающим про христианские истины. Так вот, там оказалась группа молодых бритоголовых сатанистов, они вскочили на ноги и понеслись от меня прочь прямо во время этой беседы, стоило только показать им маленькую звездочку, которую я всегда ношу вместе с православным крестом.
Поэтому Борис Квятковский советует всем христианам украсить рождественские елки восьмиконечной звездой и дарить друзьям и детям эти талисманы на счастье.
