Форумы » Книги. Фильмы. Музыка.

• Юлия Богданова

  
   

  26 апреля 2008 г., 7:18:11 PDT

  Проповедь в Великую Субботу
  www.pravoslavie.lv/index.php?newid=1559&id=6 />
  Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!
  
  Братья и сестры!
  
  Подобно набату колокольному, звучат слова, обращенные к каждому из нас: «Да молчит всяка плоть человеческая. Да ничтоже житейское не помышляет» (песнопение Великой Субботы). Но если плоть замолчит, то что же отзовется на этот призыв, что заговорит в нас в ответ? Найдем ли мы в душе своей струну верную, струну чистую, струну, звенящую в тон набату Великой субботы?!
  
  Дай Бог нам провести эту Субботу, эти последние часы до Пасхи внутренне, без пустословия, без лишнего общения, без размышлений, быть может, даже радостных, о том, как мы будем разговляться да во что оденемся. Ибо самое главное совершается во время богослужения, самое главное совершается в храме, только сердца, настроенные на эту Пасхальную радость, только сердца, которые отогнали от себя все помышления суетные и беспокойные, только такие сердца, очевидно, и ощутят в себе реально Пасхальную радость, которая не сравнится ни с какой иной радостью. Дети неразумные могут смеяться в этот день, и бегать, и баловаться, и греха на них нет. Но тот, кто постарше, кто уже вышел из младенческого возраста, тот должен приложить силы, должен сотворить усилия для того, чтобы отогнать от себя всю ту суету, которая может заградить приближение Божие, приближение Пасхальной радости. Господь стучится в каждое сердце, и только то, которое занято будет суетой, только то, которое будет в страстях, только в это сердце Господь не сможет достучаться.
  
  Приложим усилия, да отверзутся двери сердца навстречу Воскресающему Господу! Аминь.
  
  Иерей Сергий Тюрин
• VERITI

  
   

  26 апреля 2008 г., 12:23:36 PDT

  Проповедь в Великую Субботу
  www.pravoslavie.lv/index.php?newid=1559&id=6 />
  Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!
  
  Братья и сестры!
  
  Подобно набату колокольному, звучат слова, обращенные к каждому из нас: «Да молчит всяка плоть человеческая. Да ничтоже житейское не помышляет» (песнопение Великой Субботы). Но если плоть замолчит, то что же отзовется на этот призыв, что заговорит в нас в ответ? Найдем ли мы в душе своей струну верную, струну чистую, струну, звенящую в тон набату Великой субботы?!
  
  Дай Бог нам провести эту Субботу, эти последние часы до Пасхи внутренне, без пустословия, без лишнего общения, без размышлений, быть может, даже радостных, о том, как мы будем разговляться да во что оденемся. Ибо самое главное совершается во время богослужения, самое главное совершается в храме, только сердца, настроенные на эту Пасхальную радость, только сердца, которые отогнали от себя все помышления суетные и беспокойные, только такие сердца, очевидно, и ощутят в себе реально Пасхальную радость, которая не сравнится ни с какой иной радостью. Дети неразумные могут смеяться в этот день, и бегать, и баловаться, и греха на них нет. Но тот, кто постарше, кто уже вышел из младенческого возраста, тот должен приложить силы, должен сотворить усилия для того, чтобы отогнать от себя всю ту суету, которая может заградить приближение Божие, приближение Пасхальной радости. Господь стучится в каждое сердце, и только то, которое занято будет суетой, только то, которое будет в страстях, только в это сердце Господь не сможет достучаться.
  
  Приложим усилия, да отверзутся двери сердца навстречу Воскресающему Господу! Аминь.
  
  Иерей Сергий Тюрин

  
  Спасибо, Ланочка!! :hi02:
• X X

  
   

  26 апреля 2008 г., 13:40:14 PDT

  Как вовремя! Спасибо огромное. Храни вас Господь.
• Юлия Богданова

  
   

  26 апреля 2008 г., 14:30:54 PDT

  - Ad majoram Dei gloriam!  :)  (К вящей славе Божией)  :hi02:
  
  З.Ы.
  Православные, я вас люблю!  :wub:
  
  Давайте, будем тут постить всякие душеполезные тексты размером не больше статьи (ну, проповеди, например, всякие наставления (у Крестьянкина, я знаю, в письмах духовным чадам их много, у митрополита Антония (Сурожского), у схиигумена Саввы и у многих других, конечно)...  :rolleyes:
• Юлия Богданова

  
   

  26 апреля 2008 г., 21:47:47 PDT

  Митрополит Сурожский Антоний
  
  СВИДЕТЕЛЬСТВО О ВОСКРЕСЕНИИ
  
  Слово на всенощной в храме святителя Николая, что в Хамовниках (Москва), в субботу 25 мая 1968 г.
  
  www.metropolit-anthony.orc.ru/lubov/lub_vse_68.htm />
  --------------------------------------------------------------------------------
  
  Христос воскресе! Христос воскресе! Христос воскресе!
  
  Вот с этой радостью о воскресении Христовом жены мироносицы ранним-ранним утром покинули гроб, в котором был положен Иисус. Что же делает Мария Магдалина у этого гроба несколько часов спустя в слезах, в горе? Как она, утром еще осиянная вестью о Воскресении Господнем, теперь в плаче предстоит этому самому гробу? Что случилось с ней?
  
  Случилось то, что, услышав ранним утром весть о Воскресении Христовом, она ее восприняла как победу Господню над смертью, как торжество Божие, а вместе с этим, как окончательную разлуку с Господом своим. Тогда ангелы возвестили женам о воскресении, но Самого Христа они не узрели. И вот она вернулась; вернулась, погруженная в собственное горе, забыв за своим собственным горем и о Воскресении Господнем, и о победе Божией, только окутанная тьмой этого будто непоправимого несчастья, что, правда, воскрес Господь, но никогда, никогда уж ей не видать Его, никогда не слышать ей Его собственного голоса, никогда не быть Ему в среде возлюбивших Его учеников, для которых Христос был — сама жизнь.
  
  И вот, погруженная в горе среди этой славы, окутанная тьмой среди этого сияния Воскресения Господня, она — у гроба. И она так погружена в свое горе, что не видит она ангелов, которые утром уже возвестили ей и другим о Воскресении Христовом, она видит только горе свое неизбывное, безнадежное. Она видит гроб — и не находит в нем торжествующего свидетельства о Воскресении и о победе, она видит в нем поражение — не Божие, свое. Окутана она тьмой собственного горя.
  
  Разве не бывает часто с нами, когда умрет близкий, родной человек, что в момент смерти коснется нашей души крыло веры, загорится в нашем сердце уверенность о том, что жизнь жительствует, что смерть побеждена, что любовь не может быть покорена... А потом проходит иногда короткое время, и мы возвращаемся к сетованию, к своему горю, к своему несчастью, и за ним собственной, только что пережитой радости мы не умеем больше ощутить. Торжество победы заглушено нашим горем. Так и в этом рассказе: Мария Магдалина не видит. Не видит света, не видит ангелов, не чует победы, видит только гроб, и притом гроб особенно страшный, потому что этот гроб пуст. Даже нельзя поплакать над любимым телом, даже нельзя побыть с Тем, Который теперь умер, но Который хоть плотью Своей еще среди людей. Нет этой плоти...
  
  И ангел Господень, стараясь возбудить ее, привести ее в сознание собственного опыта Воскресения, обращается к ней с вопросом: Что ты плачешь, женщина? Кого ты здесь ищешь? Но и тут она не узнает его голоса, не поднимает на него глаз; она только отвечает: "Взяли Господа моего и не знаю, куда положили Его". И сказав эти слова, она от ангела-благовестника, от утешителя, от радости своей отворачивается: не воззрела бы на него! Зачем с ним говорить, что он может сделать для моего горя?..
  
  Опять скажу: разве не это бывает часто, когда умрет дорогой нам человек, и кто-нибудь близкий, родной, живой свидетель нашего собственного опыта победы Божией и Воскресения Господня нам хочет напомнить о том и тихо говорит: "Что ты плачешь? О чем? Что с тобой?" И мы отвечаем: "Умер! Умер... умерла моя любовь..." — и отворачиваемся: "Отойди прочь с твоим утешением, с твоими теплыми словами. Я хочу плакать, я хочу горе свое до конца пережить, чашу свою хочу испить до конца"...
  
  Отвернувшись от благовестника-ангела, она оказывается лицом к лицу с воскресшим Господом. Но и Его она не видит. Она занята своим плачем, своим горем; она не смотрит на Него. И тогда Он тоже спрашивает, теми же словами: Что ты плачешь, женщина, кого ищешь ты здесь? Даже тут она не опомнилась. Даже тут она, думая, что это садовник, отвечает: Куда ты Его дел? Куда ты положил это тело, все, что теперь у меня осталось от вечной жизни?,” (Не так ли мы часто поступаем?) И тогда Христос говорит ей одно слово: "Мария!" Называет ее по имени.
  
  Сколько раз она слышала этот же голос, это же имя из Божественных и животворящих устах. И это слово, это имя, которое никто на свете не может для каждого из нас произнести так, как единственный, кого мы любим больше всех, единственная, кого мы любим больше всех,— это слово доносится до ее сердца, отзывается оно в ее сердце; и тут она больше не взирает ни на Говорящего, ни на ангелов, ни на гроб. Встреча случилась в глубинах сердца, ожившего от этого слова животворного. Она названа по имени так, как никто на свете ее не называл. Это слово говорили многие, но так оно никогда не звучало, как когда Христос его произносил.
  
  И она падает ниц перед Ним: Учитель! Он жив!.. Теперь она бы прикоснулась к Нему, к Его ногам, она облобызала бы Его пречистые ноги, но Господь ее останавливает: Время не пришло...
  
  Слова Его таинственны; слова Его часто более таинственны, чем нам кажется. Единственное, что ясно в них, это: Не касайся Меня, не пришло время тебе и Мне. Но иди, иди ты, первая, которая увидела, потому что сумела сердцем услышать то, что глаза не могут показать. Иди, и возвести другим, что ты видела воскресшего Господа.
  
  И она идет, и она проносит эту весть торжествующе, ликующе; и эту весть от нее воспринимают ученики — и спешат, спешат к этому гробу — внутрь сердца, внутрь опыта; и тут начинается для них новое.
  
  Сколько раз нам придется в жизни — и по отношению ко Христу, и по отношению к самым родным и близким и дорогим — испытать это же самое. Когда коснется нас горе, перечтем это место, вдумаемся в него вновь. Это одно из самых торжествующих свидетельств о Воскресении Господнем, которые пробиваются через мрак, через тьму, пробиваются через горе, пробиваются через все, при одном только условии: что сердцем мы умеем слушать и сумеем услышать, что воскрес Господь. Потому что и теперь Он нас называет по имени: Мария!.. Каждого из нас этим именем, потому что теперь по отношению к Нему прошло время суеты, пришло время созерцания, образ которого — именно Мария, по свидетельству Евангелия Господня.
  
  Возрадуемся о Воскресении Господнем, и не будем бояться. Свет Христов, который так торжествующе, так ослепительно озарял нас в пасхальную ночь, теперь превратился в тот тихий свет, о котором мы поем на всенощной: Свете тихий святыя славы Небесного Отца, Святого, Блаженного — Ты, Иисус Христос.
  
  Аминь!
• Юлия Богданова

  
   

  2 мая 2008 г., 17:33:56 PDT

  www.eparhia.permonline.ru/osnp/pestov-3.html />
  Н. Е. Пестов
  
  СОДЕРЖАНИЕ МОЛИТВЫ
  
  «И всё, что ни попросите в молитве с верою, получите». (Мф. 21, 22).
  
  Какими молитвами молиться? Этот вопрос решает сама душа христианина. В Православной Церкви имеется множество чудных, боговдохновенных молитв, написанных святыми отцами, носителями Духа Святого Божия. Из таких молитв составлены и обычные утренние и вечерние правила, рекомендуемые Церковью для домашнего чтения.
  
  Для того, чтобы церковные молитвы были нам ближе и понятнее, надо знать их авторов и для некоторых из них историю их происхождения (например: «Святый Боже», «Достойно есть», «Дева днесь» и т. д.). От этого мы будем глубже переживать чувства, вложенные в молитвы, а их авторы будут нам ближе и как бы сами участвовать с нами в наших молитвословиях.
  
  В тех случаях, когда христианин дополняет обычные правила другими молитвами или дополнительно составляет себе правило, следует руководствоваться следующим порядком молитв, которые рекомендует св. Василий Великий и преп. Иоанн Лествичник.
  
  Вначале христианину подобает творить молитвы словословия и благодарения, затем покаяния и уже под конец помещать свои прошения. Можно ли молиться своими молитвами? На этот вопрос так отвечает еп. Феофан Затворник: «Хорошо молиться своими молитвами, они скорее могут исходить из сердца, и дело молитве именно в сердце».
  
  Как считает архиепископ Иоанн: «Молитва по книге (молитвеннику) изображает удалённость человека от Бога. Молитва без книги «своими словами» есть образ близости человека к Отцу».
  
  Молитву можно сравнить с музыкой, в которой имеются классические, безукоризненные, всеми признанные как превосходные, образцы, и может быть исполнение свободных импровизаций. Последние будут более отвечать потребностям души христианина - автора их, однако, других они не будут удовлетворять. А поэтому своими молитвами молиться можно и нужно, но одному. Старец отец Алексей Мечев рекомендовал молитву личную, свою беседу и обращение ко Господу как средство надёжное и спасительное для укрепления себя в вере в промысел Божий.
  
  О том же пишет и о. Иоанн С.: «Хорошо иногда на молитве сказать несколько слов своих, дышащих горячей верой и любовью ко Господу. Да, не всё чужими словами беседовать с Богом, не всё быть детьми в вере и надежде, а надо показать и свой ум, - сказать от сердца и своё благое слово; к чужим же словам мы как-то привыкаем и хладеем.
  
  И так приятен бывает Господу этот наш собственный лепет, исходящий прямо от верующего, любящего и благодарного сердца - пересказать нельзя: надобно только то сказать, что душа при своих словах к Богу трепещет радостью, вся разгорячается, оживляется, блаженствует.
  
  Несколько слов скажешь, а блаженства вкусишь столько, что не получишь его в такой мере от самых длинных и трогательных чужих молитв, по привычке и неискренно произносимых.
  
  Кроме того, в молитвах церковных (т. е. по молитвеннику) часто не бывает упомянутого о тех грехах, которыми мы связали себя: надо непременно самому перечислять их на молитве с ясным сознанием их важности, с чувством смирения и с сердечным сокрушением».
  
  Присоединяем к этому и мнение одного из руководителей духовных, который пишет так: «Хотят молиться по выученным молитвам, а того не видят, что исправляя их с чрезмерной точностью, делают эти молитвы бесплодными и заглушают в себе молитву сердечную (Мф. 6, 7-8).
  
  Удалили детей от нежнейшего Отца, заставив их учиться говорить с Ним слишком красноречиво. Бедные дети. Идите смело к Небесному Отцу, говорите с Ним природным, сердечным своим языком; как бы он необразован и груб ни был, он Ему не противен».
  
  Отсюда будут понятны и слова одной праведницы: «Мне мало даёт пользы чтение молитв по книгам. Моя душа не находит пищи и устаёт. Я молюсь сама, как могу». Свои молитвы надо произносить с детской простотой и безыскуственностью. Преп. Исаак Сириянин пишет об этом так: «Когда предстанешь в молитве перед Богом, сделайся в помысле своём как бы муравьём, как бы пресмыкающимся на земле, как бы пиявкою и как бы ребёнком лепечущим. Не говори Богу чего-либо от знания, но мыслями младенческими приближайся к Нему» (319,10).
  
  Как бы ни казались мы себе мудрыми, наши слова будут пред лицом Бога лишь детским лепетом. Но это не важно. Важно, чтобы слова шли от самого сердца. О значении наивысшей простоты в молитве говорится в нижеприведённом рассказе одного епископа: «Когда я был мальчиком, моя мать часто посылала меня давать хлеб приходящим к нам нищим. Однажды одна нищенка, приняв от меня кусок хлеба, спросила меня:
  
  - Ты молишься, дитя моё? - Да, конечно, я молюсь с матерью. - Хочешь, я научу тебя молиться и ты будешь потом благодарен мне всю жизнь? Так вот, когда ты молишься, разговаривай со Спасителем так, как ты разговариваешь со своей матерью, которую ты крепко любишь. Рассказывай Ему все свои горести и радости, как рассказываешь их матери, и постепенно Христос станет твоим Другом на всю твою жизнь.
  
  Твою мать у тебя возьмет могила. А Спаситель останется с тобой. С Ним ты будешь счастлив и в земной жизни и в будущей».
  
  «Я потом без конца изучал богословие, - говорил учёный епископ, - но лучшего образца и способа молитвы, чем тот, который мне указала бедная женщина, я не встречал».
  
  Здесь уместно также вспомнить отрывок из арабской легенды Джалаледдина. «Однажды пророк Моисей встретил в пустыне пастуха, который усердно молился Богу, говоря: «О, Господи, Боже мой, как бы мне знать, где найти Тебя и стать Твоим рабом. Как бы хотелось мне надевать Тебе сандалии и расчёсывать Тебе волосы и мыть платье Твоё, и целовать ноги Твои, и убирать жилище Твоё, и подавать Тебе молоко от стада моего; как Тебя желает сердце моё». Разгневался пророк на такие слова и сказал пастуху: «Ты богохульствуешь: бестелесен Всевышний Бог; не нужны Ему ни платья, ни жилища, ни услуги. Что ты говоришь, безумный?».
  
  Омрачилось сердце пастуха, так как не мог он представить себе образа бестелесной формы и без нужд телесных: он предался отчаянию и отстал молиться Богу.
  
  Но Бог сказал Моисею: «Для чего ты отогнал от Меня раба Моего? Всякий человек принял от Меня образ бытия своего и склад языка своего. Что у тебя зло, то другому добро: тебе яд, а иному мёд сладкий. Слова ничего не значат: Я взираю на сердце человека».
• Ольга

  
   

  4 мая 2008 г., 14:43:55 PDT

  С опозданием, но все же. Понравилась эта проповедь епископа Илариона Алфеева в Великую пятницу. Жизнеутверждающе, я бы сказала.
  
  ftp://ftp.predanie.ru/music/Antifony_velikoj_pyatnicy/01_Slovo_v_Velikuju_Pjatnicu.mp3" target="_blank">ftp://ftp.predanie.ru/music/Antifony_veli...ju_Pjatnicu.mp3;
• Юлия Богданова

  
   

  6 мая 2008 г., 10:35:42 PDT

  М. Олесницкий
  Уважение и любовь к ближним
  azbyka.ru/nravstvennost_i_duhovnost/olesnicky_bogoslovie_1g20_all.shtml
  
  Уважая и любя самого себя, христианин уважает и любит и ближних: возлюби ближнего твоего как самого себя.
  
  Уважение к ближним основывается как на их общечеловеческом достоинстве, так и на личном. Мы должны уважать ближних, коль скоро каждый из них есть образ Божий, за каждого пролита кровь Господа Спасителя на кресте, и каждый призван к вечной жизни в единении с Богом. В этом состоит общечеловеческое достоинство каждого ближнего. А если ближний — христианин, то он к тому еще возрожден в таинстве крещения и принадлежит к одной с нами Церкви. Но ближний наш имеет и личное достоинство, состоящее в его нравственных заслугах. В последнем случае мы особенно должны уважать ближнего. Но так как по личному достоинству или по нравственным заслугам ближние наши весьма различаются, то и уважения нашего они заслуживают то большего, то меньшего.
  
  Свящ. Писание внушает нам уважение к ближним весьма ясно. Ибо человек создан по образу Божию, — говорит Господь, заповедуя уважение к жизни ближних (Быт. 6:9). Христос Спаситель, не стыдившийся называть нас братьями Своими (Евр. 2:11), произносит строгий приговор над неуважительно относящимися к ближним: кто скажет брату своему: «рака» (пустой человек) подлежит синедриону, а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной (Матф.5:22). Всех почитайте, — говорит ап. Петр (1 Пет. 2:17). Будьте братолюбивы друг ко другу, — пишет ап. Павел, — в почтительности друг друга предупреждайте (Рим. 12:10).
  
  Уважение противоположно неуважению или даже презрению к ближним. Презирать мы не должны даже нравственно недостойного, порочного человека. Мы можем и даже должны отвращаться от него. И это есть отвращение не от личности человека, а от живущего в нем порока. Отвращение от личности тем более неуместно и непозволительно, что рядом с пороком есть в каждом человеке и что-то доброе (пока человек не дошел до диавольского состояния). Порочного человека мы должны не презирать, а обличать, с целью его исправления. Мы должны помнить слова апостола: силен Бог восставить его (Рим. 14:4). Любовь все покрывает, всему верит, всего надеется (1 Кор. 13:7). Из евангельских сказаний мы не видим, чтобы Господь Иисус Христос относился к кому-либо, хотя бы к нравственно недостойным людям, например, фарисеям, презрительно; Он к ним относился обличительно; и обличая, Он имел к ним сострадание (Матф. 23:2.. 37..). А что сказать о пренебрежительном отношении к ближним без разбора, след., и к нравственно достойным? А между тем в недалеком прошлом даже образовалась целая философская система Шопенгауера, поучающая презрению к людям. Но большей частью мы относимся к ближним пренебрежительно просто по эгоизму.
  
  Уважая ближних, мы должны и любить их. Любовь к ближнему состоит в желании ему всякого блага и в стремлении содействовать его благосостоянию душевному и телесному. В наше время много говорят о гуманности и филантропии. Но они обе не тождественны с истинно христианской любовью. Гуманизм проистекает лишь из сознания человеческого достоинства каждого ближнего, проникнут ложным оптимистическим взглядом на состояние человеческой природы и потому не в состоянии увидеть всех глубин порчи человеческой, а след., и врачевать их (да и не имеет средств к тому); он имеет в виду лишь земное благополучие ближнего и в то же время не забывает и своих собственных интересов, ищет славы не Божией, а своей, т.е. связан с эгоизмом. Между тем истинно христианская любовь к ближним проистекает из мысли и любви к Богу и Искупителю всех людей, видит все язвы, произведенные грехом на человеческом роде и в состоянии предложить соответствующее врачевание, радеет не только о земном благополучии, а более всего о вечном и небесном, проникнута самоотречением и стремлением к славе Божией. Но, впрочем, слово «гуманность» можно понимать и в высшем смысле, в смысле истинной христианской любви, тем более, что это слово в наше время весьма часто употребляется и в христианских сферах. Только надо отличать истинную гуманность от неистинной или неполной.
  
  Как уважение к ближним должно простираться на всех людей без исключения, так и любовь к ближним должна обнимать всех без исключения. В притче о самарянине Господь учит нас благотворить ближним, невзирая на различия национальности, религии, нравственного достоинства их (Лук. 10:29). Но так как мы не можем иметь общение с чрезвычайно широким кругом людей, то своими ближними мы должны признавать круг тех лиц, с которыми мы находимся в особенно близких отношениях и к которым можем проявлять деятельное участие. Такое именно понятие о ближнем дается в притче о милосердном самарянине. Ближними названы те люди, которым предоставляется случай благотворить другим (Лук. 10:36,37). Ап. же Павел различает любовь к ближним и любовь к братьям. Братьями, или ближними в тесном смысле слова, он называет сродных по вере (Рим. 8:17,29; Гал. 3:26, 4:26; Евр. 3:1). След., христиане, особенно православные, есть по преимуществу наши ближние, которым предпочтительно мы должны благотворить. Будем делать добро всем, а наипаче своим по вере (Гал. 6:10). По преимуществу любовью к братьям мы должны учиться, по слову апостола, любить и всех ближних. Вас Господь исполнит и преисполнит любовью друг к другу и ко всем, какою мы исполнены к вам (1 Фес. 3:12). Православные христиане по преимуществу наши ближние, как потому, что они находятся в особенно близких отношениях к нам, так и потому, что мы имеем больше возможности и случаев им благотворить. В таких же отношениях мы находимся со своими родственниками или находящимися на нашем попечении, со своим народом, сослуживцами и жителями одного города и т.д. Все эти лица по преимуществу наши ближние.
• Юлия Богданова

  
   

  13 мая 2008 г., 3:14:46 PDT

  Одноименная глава книги: Протоиерей Иоанн Мейендорф
  "Брак в православии"
  Клин: Фонд "Христианская жизнь". 2000
  
  dl.biblion.realin.ru/text/8_Biblioteka_Bakulina/Bolshaya_Biblioteka/Brak/oglavl.htm
  
  Развод
  
  Упорство католицизма в вопросе о юридической нерасторжимости брака, полного запрета на развод и второй брак при жизни супруга все еще остается предметом споров.  Православная позиция по этому вопросу очень часто определяется простым противопоставлением католицизму. Но правильно ли заявить, что "Православная Церковь допускает развод"?
  Традиционная позиция католицизма и каноничес-кие правила о разводе и второбрачии основывают-ся на двух посылках: 1) брак является контрактом, юридически нерасторжимым для христиан; 2) брач-ный контракт касается только земной жизни, и, сле-довательно, он расторгается со смертью одной из сторон.
  Православный же подход к этому вопросу определяется другими, совершенно отличными по-сылками:
  1) Брак - это таинство, заключающееся в священ-ническом благословении членов Тела Церкви; как любое таинство, брак относится к вечной жизни в Царстве Божием и, следовательно, не прерывается со смертью одного из супругов, а создает между ними, если они того пожелают и если это дано им (Мф. 19, 11), - вечную связь.
  2) Как таинство, брак - не магическое действие, а дар благодати. Участники его, будучи людьми, могут ошибиться и просить о благодати брака, когда они еще не готовы принять ее или сделать ее плодотворной.
  По этим причинам Церковь допускает, что бла-годать могла быть "не воспринята", и позволяет расторжение брака и второй брак. Конечно, Цер-ковь не поощряет второбрачия, даже, как мы уви-дим, второбрачия во вдовстве - по причине вечно-го и неразрывного характера брачной связи; Цер-ковь лишь допускает второй брак, когда в опреде-ленных случаях находит его лучшим решением для человека.
  Хорошо известно осуждение развода, высказанное Христом: Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала было не так; но Я говорю вам: кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот пре-любодействует; и женившийся на разведенной прелю-бодействует (Мф. 19, 8-9; ср. 5, 31-32; Мк. 10, 2-9; Лк. 16, 18) [1]. Но возможность развода из-за прелюбо-деяния и слова Апостола Павла о том, что жена . может развестись с мужем (1 Кор. 7, 11), ясно пока-зывают, что Новый Завет не понимает под нераз-рывностью брачных уз абсолютного запрета на че-ловеческую свободу. Эта свобода предполагает воз-можность греха и его последствий; в конечном счете грех может расстроить и брак.
  Однако нигде в Новом Завете определенно не раз-решается второй брак после развода. Апостол Па-вел, допуская возможность второго брака для вдов-ствующих, в то же время крайне отрицательно отно-сится ко второму браку между разведенными: А всту-пившим в брак не я повелеваю, а Господь: жене не разводиться с мужем, - если же разведется, то долж-на оставаться безбрачною, или примириться с мужем своим, - и мужу не оставлять жены своей (1 Кор 7, 10-11).
  Как понимает Церковь это утверждение? Отцы Церкви в огромном большинстве своем вслед за Апо-столом Павлом осуждали любую форму второбра-чия, будь то брак после вдовства или после развода. Афинский философ из неофитов Афинагор, автор "Апологии христиан" (ок. 177 г.), как бы выражает мнение всех отцов древней Церкви, когда особо го-ворит о втором браке разведенных из-за "прелюбо-деяния", подчеркивая, что "тот, кто освобождается от своей первой жены, даже если она умерла, нару-шает супружескую верность в определенной скрытой форме" (Р 6, кол. 968). Но Церковь никогда не относилась к Евангелию как к системе принудительных юридических предпи-саний человеческому обществу. Евангелие должно быть принято обществом как абсолютная необходи-мость, как залог наступления Царства; оно предпо-лагает постоянную борьбу личности с грехом и злом, но оно никогда не низводится до понятия кодекса юридических обязательств или обязанностей.
  Таким образом, в христианской империи допуска-лись разводы и повторные браки. Законы христиан-ских императоров, особенно Константина, Феодосия и Юстиниана, определили различные юридические ос-нования, по которым допускались развод и второ-брачие. Мы не можем перечислить их все в этой книге. В целом они были достаточно снисходитель-ны. До закона императора Феодосия II (449 г.), за-претившего развод, последний был результатом вза-имного согласия сторон. Вновь развод был разрешен Юстинианом II в 556 году и отменен только в VIII веке. Развод с правом вступления во второй брак допускался не только по причине супружеской не-верности, но и из-за политической измены, умыш-ленного убийства, исчезновения из семьи на пять лет и более, доказанного обвинения в прелюбодеянии и, наконец, как результат пострижения одного из суп-ругов в монахи [2].
  Никто из отцов Церкви не осуждал эти императорские законы за подрыв христианских принципов. Они понимали неизбежность этих законов. Импера-торы, подобно Юстиниану I, искренно стремились к созданию такого законодательства, которое согласо-валось бы с христианскими идеалами. Формулируя тот или иной закон, императоры не чуждались ком-петентного совета епископов и богословов. Зачастую эти советники противились императорской воле, если она посягала на православие; но с законодательством о разводе они соглашались. Это законодательство нашло отражение в сочинениях многих Отцов. "Тот, кто не может хранить целомудрие после смерти пер-вой своей жены, - пишет святой Епифаний Кипр-ский, - или кто развелся со своей женой на таких достаточных основаниях, как блуд, прелюбодейство или другое злодеяние, если он берет другую жену или если жена выходит за другого замуж, божественное Слово не осуждает его, не отлучает от Церкви или жизни; Церковь терпимо относится к этому, вслед-ствие его слабости" ("Против ересей", 69, Раз. 41, кол. 1024 С - 1025 А).
  Разрешая разводы. Церковь, однако, бесчисленное множество раз разъясняла людям зло развода. Тер-пимость к государственным законам о разводах и на Востоке, и на Западе была терпимостью к "неизбеж-ному злу".
  Была ли то снисходительность или капитуляция? Конечно, первое. Церковь всегда оставалась верна нормам новозаветного откровения: только первый и единственный брак благословлялся Церковью во время Евхаристии.
  Мы уже видели, что второй и третий браки вдов-ствующих заключались только путем гражданской церемонии и предусматривали церковное покаяние от одного до пяти лет с отлучением от причастия. После указанного срока брачная пара вновь рас-сматривалась как полноправный член Церкви. По-вторные браки после развода требовали более про-должительного покаяния, в течение семи лет. "Тот, кто свою законную жену оставляет и берет себе другую, виновен в прелюбодеянии, по слову Госпо-да". Установлено правилами Отец наших, что такие должны быть в разряде "плачущих" в течение года, два года в числе "слушающих чтения Писаний", три года в "припадающих" и в седьмой год стоять с верными, и таким образом быть допущенными впредь к Причащению" (Шестой Вселенский Собор, правило 87).
  Существовало, безусловно, большое число допол-нительных моментов, связанных с различием между виновной в разводе стороной и невиновной; на прак-тике пастырская "икономия" Церкви бьша более снис-ходительной, чем приведенный текст. Однако разве-денным по причине прелюбодеяния приходилось дол-гое время (в соответствии с евангельским текстом) быть отлученными от верных Церкви и пребывать в храме среди "плачущих", "слушающих" (т. е. тех, кто слушал Священное Писание, но не допускался к та-инствам) и "припадающих" (т. е. тех, кто был обязан в определенные моменты богослужения становиться на колени, в отличие от верных, имевших право в это время сидеть или стоять).
  Церковь, следовательно, никогда не "признавала" развода и не "давала" его; развод всегда рассматри-вался как серьезный грех. Но Церковь всегда видела свою задачу в спасении грешников, давала им воз-можность исправиться, всегда была готова допустить их в число верных после покаяния.
  И только после Х века, получив от императоров монополию юридической регистрации браков и оп-ределения их законности. Церковь была вынуждена "давать разводы" в соответствии с гражданским за-конодательством Римской империи, а впоследствии - других стран. Новое положение привело к утрате верующими представления об уникальности брака по христианскому учению. Церковный брак и церков-ный развод сделались пустой формальностью, вне-шним юридическим фактом, незаконными с точки зрения строгой христианской этики.
  Я бы предложил нашим церковным властям, осно-вываясь на Священном Писании и церковной тради-ции, прекратить давать "разводы" (которые с недав-него времени стали совершаться в гражданских судах) и вести дела, связанные с разрешением на вторые браки. Такие разрешения должны были бы сопровождаться определенными формами покаяния (в соответ-ствии с каждым индивидуальным случаем) и дарова-нием церковного благословения по чину "второго брака". Подобное изменение сделало бы положение нашей Церкви более определенным и дало бы воз-можность плодотворнее совершать свое служение про-поведи, руководства и духовного врачевства.
  
  
  
  
  Примечания  
  
  1.Заметьте, что текст, касающийся развода по причине "нечис-тоты", основан только на Евангелии от Матфея. В словах самого Христа нет запрещения развода, как говорится об этом у еван-гелистов Марка и Луки.
  
  2.См. особенно 22-ю новеллу Юстиниана.
• Юлия Богданова

  
   

  16 мая 2008 г., 23:24:35 PDT

  Смысл жизни  
  dl.biblion.realin.ru/text/35_Sibirskaya_Pravoslavnaya_gazeta/Disk_staryj/biblioteka_vl._Aleksandra_Mileant/smysl_zhizhni_ext.htm
  
  Протоиерей Николай Иванов
  
  Главная закономерность мира - это развитие, восхождение от примитивного к более сложному, совершенному. На этой лестнице восхождения наиболее совершенной формой движения является жизнь. Среди всех форм жизни наиболее совершенной является мысль. В потоке времени жизнь все более и более одухотворяется. Жизнь - это как бы вершина движения. Мысль - это как бы пик жизни. И движение вообще, и жизнь среди всех форм движения, и мысль среди всех форм жизни - все это всегда в каком-то бесконечном стремлении к совершенству, всегда как бы в состоянии напора, стремлении преодолеть уже достигнутое существующее.
  
  А теперь спросим: каков же смысл всего этого потока жизни, завершающегося человеком? Если человек это завершающее процесс космической эволюции существо - через несколько лет своего бытия умирает, то есть разлагается на свои основные элементы, возвращается в прах, из которого он с таким трудом был поднят, то вся эволюция оказывается бессмысленной. Если организм человека, состоящий из атомов, сгруппированных в молекулы и полимеры, а затем в клетки и в их дальнейшие сложные сочетания, распадается в прах, то естественно спросить: а что же будет с тем, что мы называли личностью человека? Распадается ли в прах его "я"? Или, может быть, даже и спросить-то об этом нельзя, так как это таинственное "я" не состоит из чего-либо материального? Но если кроме материи ничего нет и быть не может, то, значит, и этого "я," в сущности, нет, и участь человека не более, как участь любой предварительной животной формы, послужившей ступенью для появления человека. А если так, то каков же смысл всей эволюции, для чего весь ее процесс?
  
  Принцип эволюции - беспрерывного совершенствования - сразу теряет свой смысл, если то, к чему она стремилась, все равно уходит в небытие. Какова же окончательная цель, к которой стремится человечество, а следовательно, и весь космос как та среда, на которой вырос этот цветок бытия? Где пик человеческого сознания? Где та точка или сфера, куда стремится поток, несущий с собою человеческие жизни? Где и в чем тот смысл, к которому стремится человеческая мысль? Где то Совершенное Бытие, являющееся одновременно Истоком и Завершением всей жизни. Альфа и Омега бытия?
  
  История - очень длительный процесс, в котором воля каждой отдельной личности как-то более или менее гармонически сочетается .с волей большинства и все идет согласно статистическим законам, о наличии которых мы знаем, или, вернее, догадываемся, но сущности которых или причины их существования мы доподлинно не знаем.
  
  Нам не дано знать грядущие судьбы, нам не дано знать, какова будет наша жизнь даже через несколько дней. Мы мечтаем о будущем, мечтаем о величии, о счастье, о благоденствии... Мечты перейдут в действительность только в том случае, если они будут совпадать с объективным и уже предначертанным ходом истории, который потенциально закодирован, как в общечеловеческом бытии, так и в каждой клетке человеческого организма. Статистические законы влекут нас туда, куда наш взор еще не проникал. Сумеем ли мы разгадать этот код, этот заранее предначертанный смысл истории? Вот - вопрос вопросов.
  
  Одно из двух: или мировой процесс бессмыслен, или он имеет смысл и тогда этот смысл должен быть великим и вечным. Если смысл бытия есть, то он должен быть силой всепобеждающей, должен подчинить себе весь процесс, направить его так, чтобы, выйдя, наконец, из цепи промежуточных форм, создать нечто совершенное, могущее стать вечным...
  
  Если все движение, являющееся основным атрибутом бытия, есть движение поступательное, если вся поступь жизни как наиболее совершенного движения также направлена к совершенству и если тем самым эволюция есть характернейшая черта или, лучше сказать, неотъемлемое свойство и жизни, и всей Вселенной, то, следовательно, окончательная цель совершеннейшего из всех земных существ - человека - должна находиться где-то в сфере совершенства, не в какой-либо стихии, а в совершеннейшей Личности, иными словами в том, что на языке религии условно называется Богом. Я говорю - условно, ибо Совершеннейшему не может быть дано логического определения, не может быть дано и имени, ибо Это есть Нечто Высшее всякого имени.
  
  Евангелие возвещает, что Бог - Мировой Смысл - воплощается и вочеловечивается, то есть воплощение происходит не просто в материи, в живой плоти, а именно в человеке, ибо среди всех форм бытия только один человек может достигнуть совершенства и бессмертия. Так возникает единство Бога и человека - богочеловечество.
  
  Христианство дает простое и вместе с тем изумительно смелое решение вопроса о смысле жизни как отдельной личности, так и всего человечества в целом. Вся природа до человека была лишь послушным орудием в руках Творца. Только один человек на вершине лестницы живых существ осознает свое назначение и становится из раба необходимости свободным соучастником Творца в завершении творения. В трудном подвиге, идя вслед за Христом Богочеловеком, он обожествляет самого себя и тем самым созидает и уготовляет свое бессмертие. Поднявшись из праха, он восходит до единства с Источником Жизни. В этом смысл всего космического процесса, смысл существования Вселенной.
  
  Если же самое лучшее, самое высшее из всего, что есть во Вселенной, наше человеческое "я," есть фактически ничто (раз нематериально, то, значит, "ничто") или же с разрушением организма превращается в ничто; если весь этот космический поступательный процесс заканчивается тем, что венцом всей эволюции является смерть и личность исчезает, тогда все бытие, весь этот поток жизни, вся слава и вся трагедия человеческой жизни ужасающая бессмыслица и, по меткому выражению Достоевского, "дьяволов водевиль," и ничего более.
  
  Нет! Жизнь - не "дьяволов водевиль" и жить - не значит умирать. Жизнь есть величайшее из всего, что совершается в космическом процессе. Самое совершеннейшее - и вместе с тем самое осмысленнейшее. Жизнь органическая - та сфера, та среда, на основе которой вырастает возможность Вечной жизни. И только в этой Вечной жизни есть смысл всего бытия. Только бессмертие может быть окончательным смыслом всего органического поступательного порыва жизни. Среди общего потока, где все течет, все изменяется и, рождаясь, умирает, возникает нечто совершенно новое - бессмертие человеческого духа. Над потоком жизни-смерти вспыхнула искра Воскресения.
  
  Христианство говорит о смысле всей истории, о грядущем как о реальном. Если есть богочеловечество, то будет и воскресение. Венец творения - человек - имеет смысл только если он теоретически, потенциально бессмертен и реально становится бессмертным. В Богочеловеке Христе жизненный круг перестает быть порочным, упраздняется дурная бесконечность. Если есть воскресение, тогда есть и смысл. Нет воскресения - нет и смысла. Только воскресение человека к Вечной жизни дает смысл всему космическому процессу. Смысл существования каждой отдельной человеческой личности и смысл существования всех человеческих поколений, то есть всего человечества в целом, должен гармонически сочетаться с замыслом бытия всего творения, смыслом существования Вселенной - Да будет Бог все во всем! (1 Кор. 15:28).
  
  Воскресение Христово, а вслед за Ним воскресение всех, достигших духовного совершенства в трудном, но великом крестном подвиге духа, есть естественное (онтологическое) и тем самым логическое завершение всего космического процесса становления, всей космической эволюции. Без этого воскресения человека к Вечной жизни вся Вселенная и все, совершающееся в ней, утеряло бы свой смысл.
  
  Но Христос воскрес и дал смысл нашему бытию, открыв перед нами врата Вечной жизни.
  
  В сие верим. И ради этого грядущего воскресения из мертвых живем. Аминь.
• Ольга Васильевна

  
   

  17 мая 2008 г., 5:30:40 PDT

  Почему христиане теряют любовь?
  
  Рубрика: karelin-r.ru/duhov/index.html Опубликовано: 03/03/2007  
  Христианство – это религия любви. Бог открывает Себя миру как Любовь. Христианство – это жертвенная любовь. Здесь Бог утверждает принцип вечного бытия как любовь тем, что приносит Самого Себя в жертву. Это таинство – распятие Бога ради человека – приводило в изумление и благоговейный ужас тех, перед кем открывалась бездна Божественной Любви – бесконечная как само существование.
  Апостол Иоанн Богослов в Евангелии открывает миру новое имя Бога: это имя – Любовь. Господь в последней беседе с учениками завещал им любить друг друга. Пребывать в любви это значит пребывать в Боге.  Любовь это тот таинственный меч, который разделяет учеников Христа от учеников демона. Любовь – небесный огонь, который Христос принес на землю; этот огонь должен преобразить человека. Без огня любви душа человека остается холодной как труп.  Святой апостол Иоанн Богослов в конце своей земной жизни повторял слова: «Дети, любите друг друга, – в этом все».
  Христианство победило мир любовью; если можно так сказать, сердце языческого мира было пленено и покорено силой и красотой любви. Языческий мир через соприкосновение с христианством почувствовал, что любовь это свет и жизнь. Пока сердца христиан горели любовью, Церковь была победительницей. Во времена самых лютых гонений она побеждала своих гонителей любовью, открывая им величие и тайну христианства.
  Критерием нашей веры является любовь. Истинная вера проявляет себя через любовь и милосердие, которые также неотделимы от нее, как тепло и свет – от огня. Когда теряется вера, то гаснет надежда и исчезает любовь. Поэтому те, кто не имеют любви и думают что они христиане, – обманывают себя. Их вера иллюзорна. Они воображают себя последователями Христа, не имея главного – Духа Христа.
  Языческий мир не устоял перед силой любви Христовой. Но когда она начала оскудевать в сердцах людей, то языческий мир как бы снова ожил. И не только обрушивается на Церковь гонениями как в первые века, но проникает в сознание самих христиан, искажает учение Христа, делает христианство только формой – деревом, на котором все меньше и меньше плодов.
  Отчего оскудела любовь среди христиан?  Начало духовного падения и его конец – это гордость. Но гордость многовидна и многолика. Гордость присасывается к самому добру, – как некоторые хищные растения, обвивая ствол дерева, питаются его соком, иссушая само растение. Гордость порождает эгоизм и эгоцентризм – извращенную любовь человека к самому себе. Гордость в религии принимает формы рационализма и экстатичности. Гордость рождает веру в свой рассудок, как в универсальный инструмент познания, который проявляет себя через перманентное реформаторство. Гордость может проявляться в разрушении структур – как анархизм, и, наоборот, в централизации структур – как империализм и диктатура. Потеря любви обнаруживается в душевной холодности и безразличии к людям, в превозношении и насилии над другими.
  Гордый смотрит на людей как на орудие для достижения своих целей – чаще всего своих страстей; человек сам по себе теряет для него ценность. Гордость рождает тиранов и рабов. Гордость разделяет и отчуждает людей друг от друга. Гордому кажется, что мир создан для него, что он некий центр, вокруг которого должны вращаться остальные люди, как около звезды – планеты.
  Христианская семья – это деятельная любовь, которая возрастает в служении друг другу. Теперь каждый член семьи хочет, чтобы служили ему, и семья становится полем невидимой, но постоянной борьбы за первенство и власть. Гордый хочет получить больше, чем дает, и оскорбляется, когда другие не понимают его мнимого превосходства. Поэтому так катастрофически распадаются семьи, будто стеклянная посуда  под ударами молота разбивается на мелкие части, оставляя после себя только осколки.
  Человек не радуется человеку. Родные не находят времени, чтобы повидаться друг с другом. Христианин встречает христианские праздники без духовной радости, скорее как будто исполняет долг. Кажется, что всю землю покрыл серый, непроницаемый туман.
  Без любви мертвеет человеческая душа, поэтому современные люди глубоко несчастны. Сама религия без любви становится чуждой сердцу и непонятной душе.
  В чем причина потери любви? Этот глобальный процесс; это путь духовной смерти, это самая большая катастрофа последних веков, особенно в наше время, более страшная, чем кровопролитные войны, и стихийные бедствия. Это расчеловечение человека; он перестает быть личностью и превращается только в существо. Потеря любви, эгоизм и безразличие имеют ряд причин. Остановимся на одной из них.
  Любить можно только прекрасное. Безобразное и уродливое можно терпеть, но любить его нельзя. Любовь и красота связаны друг с другом. Воспитание людей и традиции народов как бы несовершенны они не были, имеет в своей основе сохранить красоту и благородство человеческой души. Традиции, обычаи, общественное мнение, высокая оценка целомудрия, готовность к жертвенности – была формами сохранения любви. Теперь эти традиции осмеиваются и разрушаются; нравственные понятия рассматриваются будто оковы, в которых был заключен человек как узник в прошлые века. Во все времена существовали грехи и пороки, но они оценивались как зло и болезнь, разъедающая человеческое общество. Теперь грех и порок перестали возмущать людей; возмущает другое, а именно, осуждение греха. Про людей, живших перед потоком, в Библии сказано, что «они стали плотью», то есть у них исчезли потребности духа, извратились чувства души, и стала властвовать плоть: человек отождествил себя со своим телом, и поэтому пал ниже всех существ, живущих на земле.
  Человек теряет красоту своей души, поэтому он не может любить, и его любить не могут. В теле гнездятся только инстинкты и темные страсти. Страсти уродливы; человек может им отдаваться, но любить их не может. Поэтому люди, теряя красоту – теряют любовь. Ложь, обман, демонический мир наркотиков и алкоголя, блуд и разврат в самых бесстыдных формах делает людей безобразными. Поэтому между людьми увеличивается дистанция, поэтому эмоциональная холодность делает землю похожей на кладбище, где обитают живые трупы.
  В чистоте – духовный свет и радость, а в грехе и пороке – тяжесть и духовный мрак. Чистоту хотят отнять у человека, осмеять, растоптать ее. Поэтому мир для людей стал чужим и пустым. Человек не чувствует боль другого, не хочет и не может согреть его теплом своей души. Человек боится мира и внутренне защищается от людей. Это одиночество, осознанное и неосознанное, одиночество пустыни – является самым страшным проклятием нашего века.
  karelin-r.ru/duhov/149/1.html
• X X

  
   

  17 мая 2008 г., 5:55:18 PDT

  Почему христиане теряют любовь?
  
  Рубрика: karelin-r.ru/duhov/index.html Опубликовано: 03/03/2007  
  
  
  Христианская семья – это деятельная любовь, которая возрастает в служении друг другу. Теперь каждый член семьи хочет, чтобы служили ему, и семья становится полем невидимой, но постоянной борьбы за первенство и власть. Гордый хочет получить больше, чем дает, и оскорбляется, когда другие не понимают его мнимого превосходства. Поэтому так катастрофически распадаются семьи, будто стеклянная посуда  под ударами молота разбивается на мелкие части, оставляя после себя только осколки.
  Человек не радуется человеку. Родные не находят времени, чтобы повидаться друг с другом.
  
  (СОГЛАСНА ПОЛНОСТЬЮ)
  В теле гнездятся только инстинкты и темные страсти. Страсти уродливы; человек может им отдаваться, но любить их не может. Поэтому люди, теряя красоту – теряют любовь. Ложь, обман, демонический мир наркотиков и алкоголя, блуд и разврат в самых бесстыдных формах делает людей безобразными. Поэтому между людьми увеличивается дистанция, поэтому эмоциональная холодность делает землю похожей на кладбище, где обитают живые трупы.
  (совсем не согласна. слишком категорично. Люди разные, жизнь разная. Кладбище?трупы?да вы что??жизнь прекрасна и удивительна. Люди вокруг замечательные. в последний год, жесточайший для меня, я с благодарностью вспоминаю многих и многих людей. Знакомые и даже, представьте себе, незнакомые, помогали мне. Слава Господу, не все так плохо в этом мире.)
  
  karelin-r.ru/duhov/149/1.html

• Ольга Васильевна

  
   

  17 мая 2008 г., 7:22:10 PDT

  Да, я готова подписаться под каждым словом этого автора. Среди известных мне современников, он самый авторитетный для меня-и глубина и высота. И интелект и духовность.
• X X

  
   

  2 июня 2008 г., 19:11:17 PDT

  Ответ нас,грешных, всем аскетам форума.Задумалась я вашими стараниями-а что же нам, НЕ-монахам делать-то?
  Вот и ответ нашелся
  Преподобный Иоанн Лествичник.
  – Спрашивали меня миряне: «Как мы, живя с женами и сплетаясь мирскими попечениями, можем коснуться совершеннейшей жизни?» Я ответил им: «Все доброе, что только можете делать, делайте: никого не осуждайте, не скрадывайте, никому не лгите, ни пред кем не возноситесь, ни к кому не имейте ненависти, не оставляйте церковных собраний, к нуждающимся будьте милосердны, никого не соблазняйте, не касайтесь чужой чести и сохраняйте верность женам вашим. – Если так будете поступать, то не далеко будете от Царствия Небеснаго».
• Юлия Богданова

  
   

  20 марта 2009 г., 21:16:11 PDT

  Молитва, вдохновившая Пушкина.
  pasxa.eparhia.ru/doc/vel_post/?ID=1338
  
  Православные христиане вступают в долгий период Великого поста, служащего для каждого верующего многотрудным духовным испытанием перед празднованием Светлого Христова Воскресения, Пасхи (27 апреля). Благоуспешно пройти через это испытание людям помогает главная великопостная молитва святого Ефрема Сирина, которая читается дважды в конце каждой церковной службы с понедельника до пятницы в течение всего Великого поста. О том, почему данная молитва занимает столь важное место в богослужениях этого периода, о ее смысле и содержании сегодня рассказывает бакалавр богословия Людмила СУРОВА, автор книги "Церковный год. Беседы о Православии".
  - Для всех, кто в этот раз решил впервые в жизни пройти испытание Великим постом, стоит воспроизвести молитву святого Ефрема Сирина: "Господи и Владыко живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми (Поклон.) Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему. (Поклон.) Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благослови еси во веки веков. Аминь. (Поклон.)
  
  Особая значимость этой молитвы для верующих людей состоит в том, что в ней перечисляются самые важные положительные и отрицательные составляющие покаяния, указывается, что нам конкретно нужно делать, к чему прилагать усилия. Ведь цель этих усилий, подвигов – освободить себя прежде всего от какого-нибудь основного недуга, препятствующего нашему общению с Богом.
  
  Основной недуг – праздность, лень, нерадение, небрежность. Это та странная лень и пассивность всего нашего существа, что тянут нас всегда вниз, постоянно убеждают в невозможности, а потому и в нежелании что-либо изменить. Праздность – корень всех грехов, потому что она отравляет духовную энергию у самых ее истоков, иногда на протяжении всей жизни.
  
  Плод праздности – уныние. Все учителя духовной жизни видят в нем величайшую опасность для души. Человек, будучи во власти уныния, лишается возможности видеть что-либо хорошее и положительное; все ему плохо, все он отрицает. Пессимизм – это воистину дьявольская власть над нами. Нельзя забывать, что дьявол – это прежде всего лжец. Он лжет человеку о Боге и мире; он наполняет жизнь тьмою и отрицанием.
  
  Любоначалие – это любовь к власти, к власти в семье, в коллективе сослуживцев, в политике. Как ни странно, именно праздность, лень и уныние наполняют нашу жизнь любоначалием. Лень и уныние извращают наше отношение к жизни, лишают ее смысла, и, как бы компенсируя это, рождается в нас жажда властвовать, вырабатывается совершенно неправильное отношение к другим людям.
  
  Теперь о празднословии. Человек один среди всех созданных Богом тварей получил дар речи. Святые отцы видят в этом "отпечаток образа Божия в человеке". Но, будучи высшим даром, речь в то же самое время – суд человеку, ибо слово может стать средством падения, самоуничтожения, обмана и греха. Слово может спасти и убить, вдохновить и отравить. Правда является в слове, но и ложь облекается в словесную форму. Когда слово отклоняется от своей Божественной природы и назначения, оно становится праздным, подкрепляет и выражает дух праздности, уныния и любоначалия.
  
  Покаяние, таким образом, направлено против этих четырех проявлений греха. Затем молитва переходит к положительным целям покаяния.
  
  Целомудрие. Это слово не стоит понимать только в половом значении; главное в нем – противоположность духу праздности, рассеяния, разделенности. Изломанность наших мнений, понятий, всей нашей жизни, невозможность видеть вещи как они есть, в их целом, – вот праздность. Противоположность ей – именно целомудрие, внутреннее единство со всем миром, чувство истинных ценностей, духовный контроль над собственными эмоциями и над собственным телом.
  
  Первый чудесный плод этой целостности и целомудрия – смирение. (Это нравственное качество почти презираемо в современном обществе.) Смирению учимся, созерцая Христа, соразмеряя и сравнивая каждое слово, каждый поступок, всю свою жизнь со Христом. Это приводит к внутренней тишине в человеке, к нежеланию никакой внешней славы и награды. Смирение противоположно тщеславию, так поразившему наш мир.
  
  Вслед за смирением молим даровать терпение. Понятия этой добродетели еще не полностью выветрились из нашего нравственного сознания. Важно только отметить, что нетерпеливость скора на суд и осуждение других, равнодушна ко всему, кроме себя и собственного мнения. Она требует, чтобы жизнь обернулась немедленной удачей. Терпение же снисходительно и потому видит самую глубину вещей.
  
  И, наконец, прошение о любви, она плод и основание всех добродетелей и подвигов и может быть дана одним Богом – это дар и цель всего духовного пути и опыта. Бог есть любовь, сказано в Новом Завете. Только через любовь человек обоживается, то есть уподобляется Богу. Но как же трудна она для сердца сегодняшнего человека!
  
  В последнем прошении великопостной молитвы: "Дай мне видеть свои прегрешения и не осуждать брата своего" – все сведено воедино. Теперь перед нами одна опасность – гордость. Все может обратиться в гордость: и добрые дела, о которых мы помним, и зрение своих прегрешений, и ложное благочестие и смирение, и самоосуждение напоказ. И только когда и целомудрие, и смирение, и терпение, и любовь соединяются в нас в одно целое, тогда главный наш враг – гордость – начинает уничтожаться, постепенно таять.
  
  Вот смысл и основное содержание великопостной молитвы Ефрема Сирина.
  
  Остается сказать, что именно покаянная молитва святого Ефрема Сирина некогда вдохновила Александра Сергеевича Пушкина на создание одного из прекрасных стихотворений. Вот оно:
  
  Отцы пустынники и жены непорочны,
  Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
  Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,
  Сложили множество божественных молитв;
  Но ни одна из них меня не умиляет,
  Как та, которую священник повторяет
  Во дни печальные Великого поста;
  Всех чаще мне она приходит на уста
  И падшего крепит неведомою силой:
  Владыко дней моих! Дух праздности унылой,
  Любоначалия, змеи сокрытой сей,
  И празднословия не дай душе моей.
  Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья
  Да брат мой от меня не примет осужденья,
  И дух смирения, терпения, любви
  И целомудрия мне в сердце оживи.
  
  Труд
  А. Королев
• Тори Тори

  
   

  21 марта 2009 г., 17:02:55 PDT

  Я в Позитивной страничке писала об этой Беседе Св. Василия Великого
  
  Беседа 19
  На день святых четыредесяти мучеников
  
  Любителю мучеников наскучит ли когда творить память мучеников? Честь, воздаваемая доблестным из наших сослужебников, есть доказательство нашего благорасположения к общему Владыке. Ибо несомненно, что восхваляющий мужей превосходных не преминет и сам подражать им в сходных обстоятельствах. Искренно ублажай претерпевшего мучение, чтобы и тебе соделаться мучеником по произволению и без гонения, без огня, без бичей оказаться удостоенным одинаковых с ними наград. А нам предстоит подивиться не одному, и не двум только, даже не десятью ограничивается число ублажаемых, — но сорок мужей, у которых в раздельных телах была как бы одна душа, в согласии и единомыслии веры показали терпение в мучениях, одинаковую стойкость за истину. Все подобны один другому, все равны духом, равны подвигом; посему и удостоены равночестных венцов славы.
  
  Поэтому какое слово может изобразить их по достоинству? И сорока уст не достало бы к прославлению доблести стольких мужей. Если бы и один был предметом удивления, то и сего было бы достаточно, чтобы превысить силу моего слова; тем паче такое множество, эта воинственная дружина, этот непреоборимый полк, одинаково и в бранях неодолимы, и для похвал недоступны. Однако, восстановив в памяти образ их, предложу предстоящим здесь общую от них пользу, показав всем, как бы на картине, доблестные подвиги сих мужей; потому что и доблести, оказанные в бранях, нередко изображали и историописатели, и живописцы, одни украшая их словом, а другие начертывая на картинах; а сим те и другие многих возбудили к мужеству. Что повествовательное слово передает чрез слух, то живопись показывает молча чрез подражание. Так и я предстоящим здесь напомню добродетель сих мужей и, как бы изведя пред взоры деяния их, подвигну к подражанию тех, которые мужественнее и более сродственны с ними по произволению. Вот похвальное слово мученикам — возбуждение к добродетели собравшихся; потому что слова о святых не могут рабски следовать правилам похвальных слов. Слагатели сих слов в состав похвал берут мирские поводы: а кому мир распяся (Гал. 6, 14), к прославлению того может ли что мирское быть поводом?
  
  У святых сих не одно было отечество, потому что каждый происходил из особого места. Что же из этого? Как назовем их? не имеющими ли отечества или гражданами вселенной? Как при взносе денег в складчину вносимое каждым делается общим достоянием всех вкладчиков, так и у сих блаженных отечество каждого есть общее отечество всех, и все, будучи из разных мест, меняются друг с другом отечествами. Лучше же сказать, какая нужда доискиваться земных их отечеств, когда о настоящем их граде можно домыслиться, каков он? Град мучеников есть град Божий, емуже художник и содетель Бог (Евр. 11, 10), вышний Иерусалим, свободь, мати (Гал. 4, 26) Павлу и тем, которые подобны ему. Род же у них — человеческий — у каждого свой, а духовный — у всех один; потому что общий им Отец — Бог, и все они братья, не как рожденные от одного и одной, но как по сыноположению Духа сочетавшиеся друг с другом в единомыслии любви.
  
  Это — готовый лик, великое добавление к прославляющим Господа от века; они не один по другому собрались, но вдруг преселились. И какое же это переселение? Отличаясь от всех своих сверстников телесным ростом, юностию возраста и силою, включены они были в воинские списки; и за искусство ратное, и за мужество душевное получили у царей первые почести, у всех будучи имениты за добродетель. А когда объявлено было это безбожное и нечестивое воззвание — не исповедовать Христа или подвергнуться опасностям; грозили же всеми родами мучений, и судиями неправды подвигнута на благочестивых великая и зверская ярость; составлялись против них клеветы и злоухищрения, изыскиваемы были различные роды истязаний, мучители были неумолимы, огонь готов, меч изощрялся, водружаем был в землю крест, изготовлялись ров, колеса, бичи; когда одни бежали, другие покорялись, иные были бы в нерешимости, а некоторые еще до изведания поражались ужасом от одних угроз, другие от близости ужасов приходили в кружение, иные, вступив в борьбу, не в состоянии потом были до конца выдержать труд и, на половине отказываясь от подвига, подобно застигнутым бурею на море, теряли от кораблекрушения и тот груз терпения, какой уже имели; сии непобедимые и мужественные воины Христовы, выступив на среду, градоначальнику, показывавшему царское писание и требовавшему повиновения, свободным голосом, смело и небоязненно, нимало не устрашившись видимого, не ужаснувшись угроз, возвестили о себе, что они христиане. О, блаженные уста, произнесшие этот священный глас, которым приявший его воздух освятился, которому рукоплескали услышавшие его Ангелы, которым уязвлены были диавол и демоны, и который Господом записан на небесах! Итак, каждый, выходя на среду, говорил: «Я христианин!» И как на ристалищах вступающие в подвиг, в одно время и имена свои сказывают и становятся на место борьбы, так и каждый из них, отринув тогда нареченное ему имя при рождении, заимствовал себе имя от общего всем Спасителя. И это делали все, к предшествовавшему присоединялся и последующий, от сего у всех стало одно наименование; не говорили: я такой-то или такой-то, но все провозгласили себя христианами.
  
  Что же делал тогдашний властитель? А он был искусен и обилен в средствах то обольщать ласками, то совращать угрозами. И их сперва хотел очаровать ласками, пытаясь ослабить в них силу благочестия. Он говорил: «Не выдавайте своей юности; не променивайте этой сладостной жизни на безвременную смерть. Привыкшим отличаться доблестию в бранях неприлично умереть смертию злодеев». Сверх сего обещал им деньги. И это давал им, и почести у царя, и оделял чинами, и хотел одолеть тысячами выдумок. Поелику же они не поддались такому искушению, обратился к другому роду ухищрений: стращал их побоями, смертями, изведанием несноснейших мучений.
  
  Так действовал он! Что же мученики? Говорят: «Для чего, богопротивник, уловляешь нас, предлагая нам эти блага, чтобы отпали мы от живого Бога и поработились погибельным демонам? Для чего столько даешь, сколько стараешься отнять? Ненавижу дар, который влечет за собою вред; не принимаю чести, которая бывает матерью бесчестия. Даешь деньги, отнимающие неувядаемую славу. Делаешь известным царю, но отчуждаешь от Царя истинного. Что так скупо и так немного предлагаешь нам из мирского? Нами презрен и целый мир. С вожделенным для нас упованием нейдет и в сравнение видимое. Видишь это небо: как прекрасно оно видом, как величественно! Видишь землю: как она пространна и какие на ней чудеса! Ничто из этого не равняется блаженству праведных. Ибо это преходит, а наши блага пребывают. Желаю одного дара — венца правды; стремлюсь к одной славе — к славе в Царстве Небесном. Ревную о почести горней: боюсь мучения, но мучения в геенне. Тот огонь мне страшен, а этот, которым вы угрожаете, мне сослужебен. Он умеет уважать тех, которые презирают идолов. За стрелы младенец считаю язвы ваши (Пс. 63, 8), потому что поражаешь ты тело, а оно, если долго выдерживает удары, светлее венчается, а если скоро изнемогает, избавится от таких судей-притеснителей, которые, взяв в услужение себе тело, усиливаетесь возобладать и над душою, которые, если не будете предпочтены Богу нашему, как будто потерпев от нас крайнюю обиду, раздражаетесь и грозите этими страшными мучениями, ставя нам в вину благочестие. Но не найдете нас ни робкими, ни привязанными к жизни, ни легко приводимыми в ужас. По любви к Богу мы готовы претерпеть колесование, вытягивание, сожжение и принять всякий род истязаний».
  
  Когда выслушал сие этот человек гордый и бесчеловечный,- не терпя дерзновения сих мужей и воскипев яростию, стал рассуждать сам с собою, какой бы найти ему способ, чтобы приготовить им смерть и продолжительную, и, вместе, горькую. Нашел, наконец, и смотрите, как жестока его выдумка! Обратив внимание на свойство страны, что она холодна, на время года, что оно зимнее, заметив ночь, в которую стужа простиралась до наибольшей степени, а притом дул еще и северный ветер, дал он приказание всех их обнажив, уморить на открытом воздухе, заморозив среди города.
  
  Без сомнения же, знаете вы, испытавшие зимний холод, как невыносим этот род мучения; потому что невозможно и объяснить сего другим, кроме тех, которые в собственном опыте имеют готовые примеры пересказываемого. Тело, подвергшееся холоду, сперва все синеет от того, что кровь сседается; потом оно дрожит и трясется, между тем как зубы стучат, жилы сводятся, и весь состав невольно стягивается. А какая-то острая боль и невыразимое мучение, проникающие в самые мозжечки, производят в замерзающих нестерпимое ощущение. Потом члены тела отпадают, как будто сожигаемые огнем; потому что теплота, отгоняемая от оконечностей тела и сбегающаяся во внутренность, оставляет омертвелыми те части, от которых удалилась, а те части, в которых она сбирается, предает мучительной боли, между тем как смерть от замерзания постепенно приближается.
  
  Итак, они были осуждены пробыть ночь под открытым небом, тогда как и озеро, около которого населен город, где подвизались святые, покрывшись льдом, сделалось подобным проезжему полю и так отвердело от стужи, что по поверхности его безопасно могли ходить окрестные жители, и непрерывно текущие реки, будучи скованы льдом, оставили свои струи, и вода, мягкая по природе, изменилась до твердости камней, и резкое дыхание северного ветра приносило смерть всему живущему.
  
  Выслушав тогда это повеление (рассуждай по этому о непобедимом мужестве мучеников), каждый с радостию сбросил с себя последний хитон, и все потекли навстречу смерти, какою грозила стужа, поощряя друг друга, как бы шли к расхищению добычи. «Не одежду скидаем с себя,- говорили они,- но отлагаем ветхаго человека, тлеющаго в похотех прелестных (Еф. 4, 22). Благодарим Тебя, Господи, что с этою одеждою свергаем с себя грех; чрез змия мы облеклись, чрез Христа совлечемся. Не будем держаться одежд ради рая, который потеряли. Что воздадим Господеви (Пс. 115, 3)? И с Господа нашего совлечены были одежды. Тяжко ли для раба потерпеть, что терпел и Владыка? Лучше сказать, и с Самого Господа мы совлекли одежды. Это была дерзость воинов; они совлекли и разделили по себе Его одежды. Поэтому загладим собою на нас написанное обвинение. Жестока зима, но сладок рай; мучительно — замерзнуть, но приятно упокоение. Недолго потерпим, и нас согреет патриархово лоно. За одну ночь выменяем себе целый век. Пусть горит нога, только бы непрестанно ликовать с Ангелами! Пусть отпадает рука, только бы иметь дерзновение воздевать ее Владыке! Сколько наших товарищей-воинов пало в строю, сохраняя верность царю тленному? Ужели мы не пожертвуем своею жизнию из верности Царю истинному? Сколько человек, уличенных в преступлении, подверглись смерти злодеев? Ужели мы не вынесем смерти за правду? Не уклонимся, товарищи, не дадим места диаволу. Есть у нас плоть, не пощадим ее. Поелику непременно должно умереть, то умрем, чтобы жить. Да будет жертва наша пред Тобою, Господи (Дан. 3, 40). Как жертва живая, благоугодная Тебе, да будем приняты мы, всесожигаемые сим хладом, — мы, приношение прекрасное, всесожжение новое, возносимое не огнем, но хладом».
  
  Такие утешения предлагая друг другу и один другого поощряя, как будто в военное время стоя на страже, проводили они ночь, мужественно перенося настоящее, радуясь ожидаемому, посмеваясь противнику. У всех же была одна молитва. «Сорок человек вступило нас на поприще, сорок человек да увенчаемся, Владыко! Ни одним да не уменьшится это число. Оно честно: Ты Сам, чрез Кого закон вошел в мир, почтил его сорокадневным постом. Сорок дней в посте искавший Господа Илия сподобился видения!» И хотя такова была их молитва, однако ж один из сего числа, изнемогши от страданий, оставив место подвига, удалился, возбудив в святых несказанное сожаление. Но Господь не попустил, чтобы прошения их остались напрасными.
  
  Тот, кому вверено было охранение мучеников, греясь неподалеку от оного училища борьбы, наблюдал, что будет, готовый принять тех из воинов, которые прибегнут к нему. И кроме того, наперед было рассчитано, чтобы была вблизи баня, обещавшая скорую помощь переменившим мысли. Но что с злым намерением придумано врагами, именно: найти для подвига такое место, где готовность облегчения могла бы ослабить твердость подвижников, это самое в большем свете показало терпение мучеников. Ибо не тот терпелив, у кого нет необходимого, но тот, кто, не имея недостатка в наслаждении, продолжает терпеть бедствие.
  
  Когда же мученики подвизались, а страж наблюдал, что произойдет,- видит он необычайное зрелище, видит, что какие-то Силы сходят с небес, и как бы раздают воинам великие дары от Царя. И всем разделили они дары; одного только оставили не награжденным, признав его недостойным небесных почестей; и это был тот, который, вскоре отказавшись от страданий, перешел к противникам. Жалкое зрелище для праведных! Воин — беглец, первый из храбрых — пленник, овца Христова — добыча зверей. Но еще более было жалко, что он и вечной жизни не достиг, и не насладился настоящею; потому что плоть у него тотчас распалась от действия на нее теплоты. Но как этот животолюбец пал, без всякой для себя пользы преступив закон, так исполнитель казни, едва увидел, что он уклонился и пошел к бане, сам стал на место беглеца и, сбросив с себя одежды, присоединился к обнаженным, взывая в один голос со святыми: «Я христианин!» И внезапностию перемены изумив предстоящих, как число собою восполнил, так своим присоединением облегчил скорбь об ослабевшем, поступив по примеру стоящих в строю, которые, как скоро падет кто в первом ряду, тотчас замещают его собою, чтобы убылым не разрывался у них ряд. Подобно этому поступил и сей. Видел он небесные чудеса, познал истину, притек к Владыке, стал сопричислен к мученикам! Иуда пошел прочь, а на место его введен Матфий. Подражателем стал Павловым вчерашний гонитель, а ныне благовествующий. И он имел звание свыше ни от человек, ни человеком (Гал. 1, 1). Уверовал во имя Господа нашего Иисуса Христа, крещен в Него не другим кем, но собственною верою, не в воде, но в крови своей.
  
  И таким образом, при начале дня еще дышащие мученики преданы огню, а остатки от огня брошены в реку, чтобы подвиг блаженных объял собою всю тварь. Ратоборствовали они на земле, показали терпение в воздухе, преданы огню, восприяла их вода. Им прилично сказать: проидохом сквозе огнь и воду, и извел еси ны в покой (Пс. 65, 12). И они-то, заняв нашу страну, подобно какому-то непрерывному ряду столпов, доставляют безопасность от нашествия противников, не в одном месте заключившись, но имея пристанище во многих местах и украсив собою многие отчизны. И, что необычайно, не по одному разделившись, посещают они приемлющих, но не разлучаясь друг с другом, соединенным приходят ликом.
  
  И какое чудо! И не уменьшаются числом, и не допускают приумножения. Если разделишь их на каждого, не выступают из свойственного им числа. И если соберешь воедино, и в таком случае остаются те же сорок, уподобляясь природе огня; потому что и огонь, как переходит ко вновь возжигающему его, так всецело остается у того, кто имел его у себя. И сии сорок и все вместе, и все у каждого. Это — неоскудевающая благотворительность, неистощимая благодать, готовая для христиан помощь, церковь мучеников, воинство победоносцев, лик славословящих. Сколько употребил ты труда найти и одного молитвенника за себя ко Господу! — И вот сорок молитвенников, воссылающих согласную молитву. Идеже еста два или трие собрани во имя Господне, ту есть посреде их (Мф. 18, 20); а где сорок, там усумнится ли кто в присутствии Божием? К сорока мученикам прибегает утесненный, к ним притекает веселящийся; один, чтобы найти избавление от трудных обстоятельств, другой, чтобы охранялось его благополучие. Здесь встретишь благочестивую жену, молящуюся о чадах, испрашивающую отлучившемуся мужу возвращения, а болящему — здравия.
  
  Прошения ваши да будут приличны мученикам. Юноши да подражают им, как сверстникам; отцы да молятся о том, чтобы быть родителями подобных детей; матери да изучают повествуемое о доброй матери. Ибо матерь одного из сих блаженных, увидев, что другие скончались уже от хлада, а сын ее, по крепости сил и терпеливости в мучениях, еще дышит, когда исполнители казни оставили его в надежде, что переменится, сама, взяв собственными своими руками, положила его на колесницу, на которой везли прочих к костру. Вот в подлинном смысле матерь мученика! Она не пролила слезы малодушия, не произнесла ничего низкого и недостойного по времени; но говорит: «Иди, сын, в добрый путь с сверстниками и с товарищами; не отставай от сего лика; не позже других явись ко Владыке». Вот подлинно доброго корня добрая отрасль! Доблестная матерь показала, что питала его более догматами благочестия, нежели млеком. Так был он воспитан, так предпослан благочестивою матерью! А диавол остался посрамленным, потому что, восставив на мучеников всю тварь, увидел, что все препобеждено доблестию их: и ветреная ночь, и холод страны, и время года, и обнажение тел.
  
  Святой лик! Священная дружина! Непоколебимый полк! Общие хранители человеческого рода! Добрые сообщники в заботах, споспешники в молитве, самые сильные ходатаи, светила вселенной, цвет Церквей (как думаю, и духовный, и чувственный)! Вас не земля сокрыла, но прияло небо; вам отверзлись врата рая. Зрелище достойное ангельского воинства, достойное патриархов, пророков, праведников; мужи в самом цвете юности презревшие жизнь, паче родителей, паче детей возлюбившие Господа! Находясь в возрасте, наиболее полном жизни, вменили они ни во что временную жизнь, чтобы прославить Бога в членах своих, став позором миру и Ангелом и человеком (1 Кор. 4, 9), восставили падших, утвердили колеблющихся, усугубили ревность в благочестивых. Все, воздвигнув один победный памятник за благочестие, украсились одним венцом правды, о Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.
  
  ссылка mystudies.narod.ru/library/b/basil_gr/besedi/019.htm
  
  Сорок Мучеников православная церковь вспоминает сегодня.
  С праздником, братья и сестры!
  Святые воины Христовы, молите Бога о нас!
• Тори Тори

  
   

  21 марта 2009 г., 17:03:56 PDT

  дубль
• Тори Тори

  
   

  21 марта 2009 г., 17:04:36 PDT

  дубль
• Алёна+

  
   

  23 марта 2009 г., 4:06:04 PDT

  Слова Иоанна Крестьянкина о Кресте...
  А знаете ли Вы, что с креста-то не сходят, с креста снимают. Несение креста и восшествие на него ни для кого не было безболезненно.. Крест никогда и ни для кого не был радостью, разве что для тех, кто сознательно пошел за Господом. Вот и Вы себе задайте этот вопрос - хотите ли Вы, действительно, прожить жизнь под Божиим водительством? А ведь спасительный крест чего только не вмещает в себя, какие только боли не восстают на крестоносца, вплоть до богооставленности. Христианство –это подвиг жизни, это крестоношение, это труд… А нынешнее христианство у многих лишь на кончике языка, пока небо над головой безоблачное..но без креста не увидим и Христа…
  
  и ещё мысли о жизненном кресте....
  
  И надо обратить особое внимание на то, что каждый человек на своём жизненном пути должен поднять именно свой крест. Крестов бесчисленное множество, но только мой врачует мои язвы, только мой будет мне во спасение, и только мой я понесу с помощью Божией, ибо он дан мне Самим Господом.
  
  Как же не ошибиться, не взять крест по своему произволу, тому произволу, который в первую очередь и должен быть распят на кресте самоотвержения?! Самовольный подвиг - это самодельный крест, и несение такого креста всегда оканчивается падением великим.
  
  Какой он, свой крест? Это тот жизненный путь, начертанный для каждого Промыслом Божиим, и на этом пути подъять надо именно те скорби, которые попустит Господь. (Дал обеты монашества - не ищи женитьбы, связан семьёй - не стремись к свободе от детей и супруги).
  
  Не ищи больших скорбей и подвигов, чем те, что есть на твоём жизненном пути, - это гордость сбивает тебя с пути. Не ищи освобождения и от тех скорбей и трудов, что посланы тебе, - это саможаление снимает тебя с креста.
  
  Свой крест - это значит довольствоваться тем, что соответствует твоим силам телесным. Дух самомнения и самообольщения будет звать тебя к непосильному. Не верь льстецу.
• Ника Новая

  
   

  23 марта 2009 г., 7:12:45 PDT

  ВНИМАНИЕ! Ролик большой по объему, поэтому дождитесь загрузки - не пожалеете! Это один из самых красивых и философских flash клипов. В этом клипе использована музыка группы Gregorian "Moment of Peace" Женскую партию в ней исполняет Sarah Brightman (Сара Брайтман)
  
  
• Алёна+

  
   

  23 марта 2009 г., 7:23:47 PDT

  ВНИМАНИЕ! Ролик большой по объему, поэтому дождитесь загрузки - не пожалеете! Это один из самых красивых и философских flash клипов. В этом клипе использована музыка группы Gregorian "Moment of Peace" Женскую партию в ней исполняет Sarah Brightman (Сара Брайтман)
  
  

  
  Ника, а как загружать ???
• Ника Новая

  
   

  23 марта 2009 г., 7:30:02 PDT

  Ника, а как загружать ???

  
  
  www.flashparade.ru/s/flash/raznoe/01.htm
• Юлия Богданова

  
   

  23 марта 2009 г., 8:31:21 PDT

  ВНИМАНИЕ! Ролик большой по объему, поэтому дождитесь загрузки - не пожалеете!

  
  ааааа
  
  их миллион вариантов, - этих "Интервью"...
• Ника Новая

  
   

  23 марта 2009 г., 8:33:06 PDT

  ВНИМАНИЕ! Ролик большой по объему, поэтому дождитесь загрузки - не пожалеете!

  
  ааааа
  
  их миллион вариантов, - этих "Интервью"...
  
  
  постом выше Вашего
• Юлия Богданова

  
   

  23 марта 2009 г., 18:31:18 PDT

  Прп. Никодим Святогорец, свт. Макарий Коринфский
  Книга душеполезнейшая о непрестанном причащении Святых Христовых Таин
  
  ГЛАВА 1. О том, что православным христианам необходимо часто причащаться Божественного Тела и Крови нашего Господа
  
  Повелевается всем православным христианам причащаться часто, во-первых, Владычними заповедями Господа нашего Иисуса Христа, во-вторых, Деяниями и Правилами святых Апостолов и священных Соборов, а также свидетельствами божественных отцов, в-третьих, самими словами, чином и священнодействием святой Литургии, а в-четвертых, наконец, собственно самим Святым Причащением.
  www.liturgica.ru/bibliot/nepreuch.html