-
19 августа (1сентября по н.ст.)
Мч. Андрея Стратилата и с ним 2593 мучеников (284-305).
Св. Николая исп., пресвитера (1933).
Мчч. Тимофея, Агапия и Феклы (304-306). Свт. Питирима, еп. Великопермского (1456).
Донской иконы Божией Матери (1591).
Богородицы была написана Феофаном Греком. В день Куликовской битвы (8 сентября 1380 года, на праздник Рождества Пресвятой Богородицы) икона находилась среди русского войска, подавая ему помощь, а после победы была передана донскими казаками в дар великому князю Димитрию Донскому (1363-1389), который перенес ее в Москву. Икона находилась сначала в Успенском соборе Кремля, а затем в Благовещенском (ныне икона в Государственной Третьяковской галерее). В память победы на берегах Дона она получила наименование Донской.
В 1591 году крымский царевич Нурадин и его брат Мурат-Гирей с многочисленным войском вторглись в Россию, и, подступив к Москве, расположились на Воробьевых горах. Для ограждения от врагов вокруг Москвы был совершен крестный ход с Донской иконой Пресвятой Богородицы. В день битвы она находилась в походной церкви среди воинских рядов и обратила татар в бегство. В благодарность Пресвятой Богородице за Ее милость, явленную через Донскую икону, в 1592 году на том месте, где она стояла среди воинов, был основан Донской монастырь, в котором была поставлена чудотворная икона и установлено совершать празднество 19 августа. По установившейся традиции в малом соборе в честь Донской иконы Божией Матери раз в 4 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси совершает чин варения святого мира.
В 1591 году крымский царевич Нурадин и его брат Мурат-Гирей с многочисленным войском вторглись в Россию, и, подступив к Москве, расположились на Воробьевых горах. Для ограждения от врагов вокруг Москвы был совершен крестный ход с Донской иконой Пресвятой Богородицы. В день битвы она находилась в походной церкви среди воинских рядов и обратила татар в бегство. В благодарность Пресвятой Богородице за Ее милость, явленную через Донскую икону, в 1592 году на том месте, где она стояла среди воинов, был основан Донской монастырь, в котором была поставлена чудотворная икона и установлено совершать празднество 19 августа. По установившейся традиции в малом соборе в честь Донской иконы Божией Матери раз в 4 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси совершает чин варения святого мира.
days.pravoslavie.ru/Days/20100819.htm
-
-
-
-
23 августа (5 сентября по новому стилю)
Отдание праздника Успения Пресвятой Богородицы. Мч. Луппа (ок. 306).
Сщмчч. Ефрема, еп. Селенгинского, Иоанна пресвитера и мч. Николая (1918). Сщмчч. Павла и Иоанна пресвитеров (1937).
Сщмч. Иринея, еп. Лионского (202). Прпп. Евтихия (ок. 540) и Флорентия (547). Свт. Каллиника, патриарха Константинопольского (705). Собор Московских святых.
Мученик Лупп
Мученик Лупп жил в конце III в. - начале IV в. и был верным слугой святого великомученика Димитрия Солунского (память 26 октября). Присутствуя при кончине господина, он омочил свою одежду его кровью и взял перстень с его руки. Этой одеждой, а также перстнем и именем великомученика Димитрия святой Лупп творил в Солуни многие чудеса. Он разбил языческих идолов, за что подвергся преследованию от язычников, но силой Божией был сохранен невредимым. Святой Лупп добровольно предал себя в руки мучителей и по повелению императора Максимиана Галерия был усечен мечом († после 306 г.).
-
-
-
-
27 августа (9 сентября по новому стилю)
Прп. Пимена Великого (ок. 450).
Сщмч. Михаила пресвитера и с ним 28-ми мучеников (1918). Сщмч. Стефана пресвитера и с ним 18-ти мучеников (1918). Сщмчч. Иоанна, Иоанна пресвитеров и прмч. Мефодия (1937). Сщмч. Александра пресвитера (1939). Сщмч. Владимира пресвитера (1940). Св. Димитрия исп., пресвитера (1952).
Свт. Осии исп., еп. Кордувийского (359). Свт. Ливерия исп. папы Римского (366). Прп. Пимена Палестинского (ок. 602). Прпп. сщмч. Кукши и ученика его мч. Никона и прп. Пимена постника, Печерских (после 1114). Прп. Саввы. Мц. Анфисы Новой.
Преподобный Пимен Великий, Египетский
Родился ок. 340 г. в Египте. С двумя своими братьями Анувием (IV в.; память 5/18 июня) и Паисием он ушел в один из египетских монастырей, где все трое приняли иноческий постриг. Преподобный Пимен проводил время в строгом посте и молитвенных подвигах и достиг такой высоты добродетелей, что вошел в совершенное бесстрастие.
Для многих иноков преподобный Пимен был духовным наставником и руководителем. Они записывали его ответы для назидания себя и других. На вопрос, как избавиться от навязчивых злых мыслей, старец отвечал: «Злые помыслы, внушаемые врагом нашего спасения, могут, словно искра разжечь в человеке греховные пожелания. Надо тушить эти искры водой, то есть молитвой и устремлением души к Богу».
Преподобный говорил: «Человеку необходимо соблюдать три главных правила: бояться Бога, часто молиться и делать добро людям. Злоба никогда не уничтожит злобы; если кто тебе сделал зло, сделай ему добро, и твое добро победит его злобу».
Прославившись святостью своей жизни и глубокой назидательностью своих поучений, имея около 110 лет от рождения, египетский пустынник скончался ок. 450 г. Вскоре же он был признан святым угодником Божиим и в знак великого смиренномудрия, скромности, правдивости и самоотверженного служения Богу получил наименование Великий.
Источник: days.pravoslavie.ru/Life/life6798.htm
-
Прп. Моисея Мурина (ок. 400). Прп. Саввы Крыпецкого, Псковского (1495). Обретение мощей прп. Иова Почаевского (1659). Собор преподобных отцов Киево-Печерских, в Дальних пещерах (прп. Феодосия) почивающих.
Прмчч. Казанских Сергия, Лаврентия, Серафима, Феодосия, Леонтия, Стефана, Георгия, Илариона, Иоанна и Сергия (1918). Сщмч. Николая пресвитера (1931). Сщмч. Василия пресвитера (1937).
Прав. Анны пророчицы, дщери Фануилевой, встретившей Господа Иисуса Христа в храме Иерусалимском (I). Мц. Шушаники, кн. Ранской (V).
days.pravoslavie.ru/Days/20100828.htm
Преподобный Моисей Мурин
жил в IV веке в Египте. Он был эфиоп, лицом был черен и поэтому назван "мурин". В молодости он был рабом знатного человека, но после того как совершил убийство, господин прогнал его, и он пристал к шайке разбойников. За суровый нрав и большую физическую силу его выбрали главарем. Моисей вместе с шайкой совершил много злодеяний - убийств, грабежей, так что все боялись даже его имени. Несколько лет пробыл в такой греховной жизни разбойник Моисей, но по великой милости Божией раскаялся, оставил шайку разбойников и ушел в одну из пустынных обителей. Здесь он долго плакал, прося принять его в число братии. Монахи не поверили его искреннему покаянию, но бывший разбойник до тех пор умолял не отгонять его, пока братия не приняла его. В монастыре преподобный Моисей находился в полном послушании у игумена и братии, он проливал много слез, оплакивая свою греховную жизнь. Через некоторое время преподобный Моисей ушел в уединенную келлию, где проводил в молитве и строжайшем посте суровую жизнь. Однажды на келлию преподобного Моисея напали 4 разбойника из его бывшей шайки, но он, не утративший огромной физической силы, связал их всех и, подняв на плечи, принес в монастырь, спрашивая у старцев, как поступить с пленниками. Старцы велели отпустить их. Разбойники, узнав, что попали к своему бывшему предводителю, а он их пощадил, последовали его примеру, покаялись и стали монахами. Когда остальные разбойники услышали о покаянии преподобного Моисея, то оставили разбой и стали усердными иноками.
Преподобный Моисей не скоро освободился от страстей. Он часто приходил к игумену монастыря авве Исидору, прося совета, как избавиться от блудной страсти. Опытный в духовной брани старец учил его никогда не пресыщаться пищей, пребывать впроголодь, соблюдая строжайшее воздержание. Страсть не оставляла преподобного Моисея в сонных видениях. Тогда авва Исидор научил его всенощным бдениям. Преподобный простаивал все ночи на молитве, не преклоняя колен, чтобы не заснуть. От длительной борьбы преподобный Моисей пришел в уныние и, когда у него возник помысл оставить пустынную келлию, авва Исидор подкрепил дух ученика. Он показал ему в видении много демонов на западе, готовящихся к борьбе, а на востоке еще большее количество святых Ангелов, также приготовлявшихся к битве. Авва Исидор обнадежил преподобного Моисея, что сила Ангелов превосходит силу бесов, а долгая борьба со страстями нужна ему, чтобы совершенно очиститься от прежних грехов.
Преподобный Моисей предпринял новый подвиг. Обходя по ночам пустынные келлии, он приносил каждому брату воду из колодца. Особенно он старался для старцев, которые жили далеко от колодца и были не в силах принести себе воды. Однажды, наклонясь над колодцем, преподобный Моисей почувствовал сильный удар в спину и замертво упал у колодца, пролежав в таком положении до рассвета. Так бесы мстили преподобному за победу над ними. Утром братия принесла его в келлию, и он пролежал целый год в расслаблении. Поправившись, преподобный с твердой решимостью исповедал игумену, что он будет продолжать подвизаться, Но Господь Сам положил предел этой многолетней борьбе: авва Исидор благословил ученика и сказал ему, что блудная страсть уже оставила его. Старец велел ему причаститься Святых Таин и с миром идти в свою келлию. С тех пор преподобный Моисей получил от Господа власть над бесами.
Слава о его подвигах распространилась среди иноков и за пределами пустыни. Правитель страны захотел увидеть святого. Узнав об этом, преподобный Моисей решил скрыться от посетителей и ушел из своей келлии. По дороге он встретил слуг правителя, которые спросили его, как пройти к келлии пустынника Моисея. Преподобный ответил им: "Не стоит ходить к этому лживому, недостойному монаху". Слуги возвратились в монастырь, где их ждал правитель, и передали ему слова повстречавшегося старца. Братия, по описанию наружности старца, единодушно признали в нем самого преподобного Моисея.
Проведя много лет в иноческих подвигах, преподобный Моисей был рукоположен во диакона. Епископ облек его в белую одежду и сказал: "Авва Моисей ныне весь бел". Святой ответил: "Владыко, что делает чистым - внешнее или внутреннее?" По смирению преподобный считал себя внутренне недостойным принять сан диакона. Однажды епископ решил испытать его и велел клирикам гнать диакона из алтаря, ругая его недостойным мурином. С полным смирением преподобный принимал бесчестие. Испытав его, епископ посвятил преподобного во пресвитера. В этом сане преподобный Моисей подвизался 15 лет и собрал вокруг себя 75 учеников.
Когда преподобному исполнилось 75 лет, он предупредил своих иноков, что вскоре на скит нападут разбойники и умертвят всех насельников. Святой благословил иноков уйти заблаговременно, чтобы избежать насильственной смерти. Ученики стали просить преподобного уйти вместе с ними, но он ответил: "Я уже много лет ожидаю времени, когда на мне исполнится слово Владыки моего, Господа Иисуса Христа, сказавшего: "Вси, приимшии нож, ножом погибнут"" (Мф. 26, 52). Тогда с преподобным остались 7 братьев, из которых один, при приближении разбойников, спрятался неподалеку. Разбойники убили преподобного Моисея и оставшихся с ним шесть иноков. Кончина их последовала около 400 года.
days.pravoslavie.ru/Life/life4535.htm
-
29 августа (11 сентября по новому стилю)
Усекновение главы Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна
О мученической кончине святого Иоанна Крестителя в 32 году по Рождестве Христовом повествуют Евангелисты Матфей (Мф. 14, 1-12) и Марк (Мк. 6, 14-29).
После Крещения Господня святой Иоанн Креститель был заключен в темницу Иродом Антипой, четвертовластником, правителем Галилеи. (После смерти Ирода Великого римляне разделили территорию Палестины на четыре части и в каждой части поставили правителем своего ставленника. Ирод Антипа получил от императора Августа в управление Галилею). Пророк Божий открыто обличал Ирода за то, что, оставив законную жену, дочь аравийского царя Арефы, он беззаконно сожительствовал с Иродиадой, женой своего брата Филиппа (Лк. 3, 19, 20). В день своего рождения Ирод устроил пир вельможам, старейшинам и тысяченачальникам. Дочь Иродиады Саломия плясала перед гостями и угодила Ироду. В благодарность девице он поклялся дать все, чего она ни попросит, даже до половины своего царства. Скверная танцовщица по совету своей злобной матери Иродиады просила дать ей тотчас же на блюде голову Иоанна Крестителя. Ирод опечалился. Он боялся гнева Божия за убийство пророка, которого сам раньше слушался. Боялся он и народа, который любил святого Предтечу. Но из-за гостей и неосторожной клятвы он повелел отрубить голову святому Иоанну и отдать Саломии. По преданию, уста мертвой главы проповедника покаяния еще раз открылись и произнесли: "Ирод, не должно тебе иметь жену Филиппа, брата твоего". Саломия взяла блюдо с главой святого Иоанна и отнесла своей матери. Неистовая Иродиада исколола язык пророка иглой и закопала его святую главу в нечистом месте. Но благочестивая Иоанна, жена домоправителя Иродова Хузы, погребла святую голову Иоанна Крестителя в глиняном сосуде на горе Елеонской, где у Ирода был собственный участок земли (обретение честной главы празднуется 24 февраля). Святое тело Иоанна Крестителя взяли в ту же ночь его ученики и погребли в Севастии, там, где совершилось злодеяние. После убийства святого Иоанна Крестителя Ирод продолжал править еще некоторое время. Понтий Пилат, правитель Иудеи, посылал к нему связанного Иисуса Христа, над Которым он насмеялся (Лк. 23, 7-12).
Суд Божий совершился над Иродом, Иродиадой и Саломией еще при их земной жизни. Саломия, переходя зимой реку Сикорис, провалилась под лед. Лед сдавил ее так, что она висела телом в воде, а голова ее находилась надо льдом. Подобно тому, как она некогда плясала ногами по земле, теперь она, словно пляшущая, производила беспомощные движения в ледяной воде. Так она висела до тех пор, пока острый лед не перерезал ее шеи. Труп ее не был найден, а голову принесли Ироду с Иродиадой, как некогда принесли им главу святого Иоанна Предтечи. Аравийский царь Арефа в отмщение за бесчестие своей дочери двинул войско против Ирода. Потерпев поражение, Ирод подвергся гневу римского императора Кая Калигулы (37-41) и был вместе с Иродиадой сослан в заточение в Галлию, а потом в Испанию. Там они были поглощены разверзшейся землей.
В память усекновения главы святого Иоанна Крестителя Церковью установлен праздник и строгий пост как выражение скорби христиан о насильственной смерти великого Пророка.
Источник: days.pravoslavie.ru/Life/life4542.htm
-
30 августа (12 сентября по новому стилю)
Свтт. Александра (340), Иоанна (595) и Павла Нового (784), патриархов Константинопольских. Прп. Александра Свирского (1533). Перенесение мощей блгв. кн. Александра Невского (1724). Обретение мощей блгв. кн. Даниила Московского (1652).
Сщмч. Петра пресвитера (1918). Сщмч. Павла пресвитера и прмц. Елисаветы и мч. Феодора (1937). Прмч. Игнатия (1938). Св. Петра исп., пресвитера (1972).
Прп. Христофора Римлянина (VI). Прп. Фантина чудотворца, в Солуни (IX-X). Собор святителей Сербских: Саввы I (1237), Арсения I (1266), Саввы II (1269), Евстафия I (ок. 1285), Иакова (1292), Никодима (1325), Даниила (1338) архиепископов; Иоанникия II (1354), Ефрема II (после 1395), Спиридона (1388), Макария (1574), Гавриила I (1659), патриархов, и Григория епископа. Собор Нижегородских святых.
Святой благоверный князь Александр Невский
Святой благоверный великий князь Александр Невский родился 30 мая 1220 г. в городе Переславле-Залесском. Отец его, Ярослав, в крещении Феодор, был младшим сыном Всеволода III Большое Гнездо. Мать св. Александра, Феодосия Игоревна, рязанская княжна. В 1227 г. князь Ярослав, по просьбе новгородцев, стал княжить в Новгороде Великом. Он взял с собой сыновей, Федора и Александра.
Начиналось самое трудное время в истории Руси: с востока шли монгольские орды, с запада надвигались рыцарские полчища. В этот грозный час Промысел Божий воздвиг на спасение Руси святого князя Александра — великого воина-молитвенника, подвижника и строителя земли Русской.
Воспользовавшись нашествием Батыя, полчища крестоносцев вторглись в пределы Отечества. Первыми были шведы. Множество кораблей подошло к Неве под командованием ярла Биргера. Св. Александр, ему не было тогда еще 20 лет, долго молился в храме Святой Софии. Архиепископ Спиридон благословил св. князя и воинство его на брань. Выйдя из храма, Александр укрепил дружину исполненными веры словами: "Не в силе Бог, а в правде. Иные — с оружием, иные — на конях, а мы Имя Господа Бога нашего призовем!" С небольшой дружиной князь поспешил на врагов. Но было чудное предзнаменование: стоявший в морском дозоре воин видел на рассвете 15 июля ладью, плывущую по морю, и на ней св. мучеников Бориса и Глеба, в одеждах багряных. Александр, ободренный, мужественно повел с молитвой войско на шведов. "И была сеча великая с латинянами, и перебил их бесчисленное множество, и самому предводителю возложил печать на лицо острым копьем». За эту победу на реке Неве, одержанную 15 июля 1240 г., народ назвал св. Александра Невским.
Опасным врагом оставались немецкие рыцари. В 1241г. молниенос-ным походом св. Александр вернул древнюю русскую крепость Копорье, изгнав рыцарей. В 1242 г. зимой он освободил Псков, а 5 апреля дал Тевтонскому ордену решительное сражение на льду Чудского озера. Крестоносцы были полностью разгромлены. Имя св. Александра прославилось по всей Святой Руси.
Западные пределы Русской земли были надежно ограждены, настало время обезопасить Русь с востока. В 1242 г. св. Александр Невский со своим отцом, Ярославом, выехал в Орду. Священную миссию защит-ников Русской Земли Господь увенчал успехом, но на это потре-бовались годы трудов и жертв. Князь Ярослав отдал за это жизнь. Завещанный отцом союз с Золотой Ордой — необходимый тогда для предотвращения нового разгрома Руси — продолжал крепить св. Александр Невский. Обещав свою поддержку, св. Александр дал возможность Батыю выступить в поход против Монголии, стать главной силой во всей Великой Степи. В 1252 г. многие русские города восстали против татарского ига. Снова возникла угроза самому существованию Руси. Св. Александру опять пришлось ехать в Орду, чтобы отвести от русских земель карательное нашествие татар. Св. Александр стал единовластным великим князем всей Руси. В 1253 г. он отразил новый набег на Псков, в 1254 г. заключил договор о мирных границах с Норвегией, в 1256 г. ходил в поход в финскую землю. В тьму язычества св. Александр нес свет Евангельской проповеди и православной культуры. Все Поморье было просвещено и освоено русскими.
В 1256 г. умер хан Батый. Св. князь в третий раз поехал в Сарай, чтобы подтвердить мирные отношения Руси и Орды с новым ханом Берке. В 1261 г. стараниями св. Александра и митрополита Кирилла была учреждена в Сарае, столице Золотой Орды, епархия Русской Православной Церкви.
Александр Невский, в схиме АлексийНаступила эпоха великой христианизации языческого Востока, в этом было пророчески угаданное св. Александром Невским историческое призвание Руси. В 1262 г. по его указанию во многих городах были перебиты татарские сборщики дани и вербовщики воинов — баскаки. Ждали татарской мести. Но великий заступник народа вновь поехал в Орду и мудро направил события совсем в иное русло: ссылаясь на восстание русских, хан Берке прекратил посылать дань в Монголию и провозгласил Золотую Орду самостоятельным государством, сделав ее тем самым заслоном Руси с востока. В этом великом соединении русских и татарских земель и народов созревало и крепло будущее многонациональное Российское государство, включившее впоследст-вии в пределы Русской Церкви почти все наследие Чингиз-Хана до берегов Тихого океана.
Эта дипломатическая поездка св. Александра Невского в Сарай была четвертой и последней. На обратном пути, не доезжая до Владимира, в Городце, в монастыре князь-подвижник предал свой дух Господу 14 ноября 1263 года, завершив многотрудный жизненный путь принятием святой иноческой схимы с именем Алексий. Святое тело его понесли к Владимиру, девять дней длился путь, и тело оставалось нетленным. 23 ноября при погребении его в Рождественском монастыре во Владимире, было явлено Богом "чудо дивно и памяти достойно".
Нетленные мощи благоверного князя были открыты, по видению, пред Куликовской битвой в 1380 г., и тогда же установлено местное празднование. Общецерковное прославление св. Александра Невского совершилось при митрополите Макарии на Московском соборе 1547г.
Святой князь Александр Невский и равноапостольная Мария Магдалина30 августа 1721 г. Петр I, после продолжительной и изнурительной войны со шведами, заключил Ништадский мир. Этот день решено было освятить перенесением мощей благоверного князя Александра Невского из Владимира в новую северную столицу, Петербург. Вывезенные из Владимира 11 августа 1723 г., святые мощи были привезены в Шлиссельбург 20 сентября и оставались там до 1724 г., когда 30 августа были установлены в Троицком соборе Александро-Невской лавры, где почивают и ныне. Празднество было установлено указом от 2 сентября 1724 г., восстановленное в 1730г.
Имя защитника рубежей России и покровителя воинов известно далеко за пределами нашей Родины. Свидетельство тому — многочисленные храмы, посвященные святому Александру Невскому. Наиболее известные из них: Патриарший собор в Софии, кафедральный собор в Таллинне, храм в Тбилиси. Эти храмы — залог дружбы русского народа-освободителя с братскими народами.
Кафедральный собор святого благоверного князя Александра Невского в Таллине
ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА
Рост православного населения в Таллинне в конце XIX века потребовал строительства нового Православного собора. Выполнявшая роль кафедрального собора Преображенская церковь, перестроенная из средневековой монастырской, тесная и неудобно расположенная, не удовлетворяла возросшим требованиям к главному храму Эстляндии. Князь Сергей Владимирович Шаховской, в 1885 году назначенный Эстляндским губернатором, стал инициатором строительства нового собора и исходатайствовал Высочайшее разрешение на сбор в пределах империи средств для осуществления названной цели. Со всей России поступали пожертвования на постройку в Ревеле нового соборного храма. В итоге на 15 сентября 1899 года было собрано 434 623 рубля 29 коп.
В честь чудесного спасения царя Александра III и его семьи при страшном крушении императорского поезда 17 октября 1888 года было решено посвятить новый собор Святому Благоверному Князю Александру Невскому. Выбору места для строительства уделялось едва ли не первостепенное значение. Из восьми предложенных вариантов наиболее подходящей оказалась площадь перед губернаторским дворцом на Вышгороде. 30 августа 1893 года состоялось торжественное освящение места для будущего храма, на церемонию из Пюхтицкого монастыря была доставлена чудотворная икона Успения Божией Матери.
Проект собора был заказан у специалиста по церковным постройкам академика архитектуры Михаила Тимофеевича Преображенского, члена Санкт-Петербургской Академии художеств. 20 августа 1895 года состоялась торжественная церемония освящения закладки храма. А двумя годами позже, 2 ноября 1897 года, благодаря стараниям главного подрядчика купца 1-ой гильдии Ивана Дмитриевича Гордеева, на соборе торжественно установлены железные позолоченные кресты. Позолота глав собора произведена в течение лета 1898 года позолотных дел мастером купцом 2-ой гильдии Петром Семеновичем Абросимовым. Колокола для собора были изготовлены на колокольном заводе купца Василия Михайловича Орлова в Санкт-Петербурге. Весь звон составляет 11 колоколов. Торжество освящения и поднятия колоколов состоялось 7 июня 1898 года. Первоначально проект собора предусматривал установку мраморного иконостаса, но в ходе строительства было решено заменить его золоченым деревянным. Работа была поручена П. С. Абросимову. Иконы были написаны в мастерской академика живописи Александра Никаноровича Новоскольцева. По его же эскизам петербургским мастером Эмилем Карловичем Штейнке сделаны витражи, установленные в алтарных окнах главного придела. Пятиглавый трехпрестольный храм, вмещающий 1500 человек, выполнен по образцу московских храмов XVII века. Фасады собора украшены мозаичными панно работы академика архитектуры А. Н. Фролова.
Торжественное освящение собора во имя Святого Благоверного Князя Александра Невского было совершено 30 апреля 1900 года Преосвященным Агафангелом, епископом Рижским и Митавским. В освящении участвовал св. прав. о. Иоанн Кронштадтский.
В начале 20-х годов в Эстонии был начат сбор средств на снос собора - "памятника русского насилия". В конце 1928 года в Государственное Собрание был внесен законопроект о сносе Александро-Невского собора. С помощью мировой православной общественности храм удалось отстоять. В период фашистской оккупации собор был закрыт, а на повестку дня вновь стал вопрос о его сносе.
В начале 60-х годов от перестройки под планетарий храм спас молодой епископ Таллиннский и Эстонский Алексий (Ридигер), нынешний Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II. В 1999 году в знак особого покровительства Таллиннскому Кафедральному собору св. Александра Невского был дан статус ставропигиального, т.е. храма, напрямую подчиненного Патриарху Московскому и Всея Руси.
По материалам Интернет-сайта Александро-Невского собора
Источники: days.pravoslavie.ru/Life/life6392.htm
www.orthodox.ee/index.php?d=hramy/aleks
3 сентября (16 сентября по новому стилю)
Сщмч. Анфима, еп. Никомидийского, и с ним мчч. Феофила диакона, Дорофея, Мардония, Мигдония, Петра, Индиса, Горгония, Зинона, Домны девы и Евфимия (302). Прп. Феоктиста, спостника Евфимия Великого (467). Блж. Иоанна Власатого, Ростовского чудотворца (1580).
Сщмч. Пимена, еп. Верненского, Сергия, Василия, Филиппа, Владимира пресвитеров, прмч. Мелетия (1918). Сщмчч. Василия, Парфения пресвитеров (1919). Сщмчч. Андрея, Феофана пресвитеров (1920). Сщмчч. Владимира, Михаила пресвитеров (1921). Сщмч. Николая пресвитера (1923). Сщмч. Евфимия пресвитера и с ним 4-х мучеников (1924). Сщмч. Романа пресвитера (1929). Сщмчч. Алексия, Илии пресвитеров (1937). Сщмч. Петра диакона (1953).
Св. Фивы диаконисы (I). Мц. Василиссы Никомидийской (309). Свт. Иоанникия II, патриарха Сербского (1349). Сщмч. Аристиона, еп. Александрии Сирийской.
Писидийской иконы Божией Матери (608).
Блаженный Иоанн Власатый, Ростовский чудотворец
Происхождение и родина его неизвестны. Подвизался в городе Ростове в царствование Ивана Грозного (1547-1584 гг.) в подвиге юродства, терпя нужды и скорби и не имея постоянного пристанища. Живя в смирении, терпении и непрестанной молитве, он духовно окормлял многих, в том числе и блаженного Иринарха, затворника Ростовского (+ 1616 г.; память 13/26 января). Блаженный всегда носил с собой и читал Псалтирь.
Скончался в глубокой старости 3 сентября 1580 г. Был погребен, по завещанию, возле церкви святого Власия, за алтарем. Он имел «власы на главе велики», потому и назывался Власатым. Наименование Милостивый блаженный Иоанн получил за многие исцеления, совершившиеся при его гробнице, а также в память св. патриарха Александрийского Иоанна Милостивого (VII в.; память 12/25 ноября), имя которого он носил.
Источник: days.pravoslavie.ru/Life/life6612.htm
Сщмч. Анфима, еп. Никомидийского, и с ним мчч. Феофила диакона, Дорофея, Мардония, Мигдония, Петра, Индиса, Горгония, Зинона, Домны девы и Евфимия (302). Прп. Феоктиста, спостника Евфимия Великого (467). Блж. Иоанна Власатого, Ростовского чудотворца (1580).
Сщмч. Пимена, еп. Верненского, Сергия, Василия, Филиппа, Владимира пресвитеров, прмч. Мелетия (1918). Сщмчч. Василия, Парфения пресвитеров (1919). Сщмчч. Андрея, Феофана пресвитеров (1920). Сщмчч. Владимира, Михаила пресвитеров (1921). Сщмч. Николая пресвитера (1923). Сщмч. Евфимия пресвитера и с ним 4-х мучеников (1924). Сщмч. Романа пресвитера (1929). Сщмчч. Алексия, Илии пресвитеров (1937). Сщмч. Петра диакона (1953).
Св. Фивы диаконисы (I). Мц. Василиссы Никомидийской (309). Свт. Иоанникия II, патриарха Сербского (1349). Сщмч. Аристиона, еп. Александрии Сирийской.
Писидийской иконы Божией Матери (608).
Блаженный Иоанн Власатый, Ростовский чудотворец
Происхождение и родина его неизвестны. Подвизался в городе Ростове в царствование Ивана Грозного (1547-1584 гг.) в подвиге юродства, терпя нужды и скорби и не имея постоянного пристанища. Живя в смирении, терпении и непрестанной молитве, он духовно окормлял многих, в том числе и блаженного Иринарха, затворника Ростовского (+ 1616 г.; память 13/26 января). Блаженный всегда носил с собой и читал Псалтирь.
Скончался в глубокой старости 3 сентября 1580 г. Был погребен, по завещанию, возле церкви святого Власия, за алтарем. Он имел «власы на главе велики», потому и назывался Власатым. Наименование Милостивый блаженный Иоанн получил за многие исцеления, совершившиеся при его гробнице, а также в память св. патриарха Александрийского Иоанна Милостивого (VII в.; память 12/25 ноября), имя которого он носил.
Источник: days.pravoslavie.ru/Life/life6612.htm
4 сентября (17сентября по н.ст.)
Прор. Боговидца Моисея (1531 до Р.Х.). Сщмч. Вавилы, еп. Великой Антиохии, и с ним трех отроков: Урвана, Прилидиана, Епполония и матери их Христодулы (251). Прмч. Парфения, игумена Кизилташского (1867). Обретение мощей свт. Иоасафа, еп. Белгородского (1911). Второе обретение мощей святителя Митрофана, епископа Воронежского (1989). Собор Воронежских святых.
Сщмчч. Григория, еп. Шлиссельбургского. Павла, Иоанна, Николая, Николая, Иоанна, Николая, Александра, Петра, Илии, Михаила пресвитеров, прмч. Стефана, мчч. Василия, Петра, Стефана и Александра (1937). Мц. Елены (1943).
Мц. Ермионии, дщери ап. Филиппа диакона (ок. 117). Мчч. Феодора, Миана, Иулиана и Киона (305-311). Мч. Вавилы Никомидийского и с ним 84-х отроков (IV). Сщмч. Петра, митр. Дабро-Боснийского (1941).
Иконы Божией Матери, именуемой "Неопалимая Купина" (1680)
days.pravoslavie.ru/Days/20100904.htm
СВЯТОЙ ПРОРОК МОИСЕЙ.
Великий пророк и законодатель израильтян происходил из колена Левиина. Родился в Египте приблизительно в 1570 году до Р. X. и воспитан дочерью фараона. Во всех своих начинаниях и поступках Моисей являлся орудием в руках Всевышнего. Моисей был человеком, которому Бог открыл тайны бытия: сотворение мира и человека. На горе Синайской он принял от Бога 10 заповедей Его. Силой Божией творил великие знамения и чудеса. Преставился 120-ти лет в стране Моавитской. Погребен в долине близ Веффегора, но «никто не знает места погребения его даже до сего дня» (Втор. 34, 6).
О жизни Моисея повествуют книги Библии — Исход, Числа и Второзаконие.
days.pravoslavie.ru/Life/life6753.htm
Прор. Боговидца Моисея (1531 до Р.Х.). Сщмч. Вавилы, еп. Великой Антиохии, и с ним трех отроков: Урвана, Прилидиана, Епполония и матери их Христодулы (251). Прмч. Парфения, игумена Кизилташского (1867). Обретение мощей свт. Иоасафа, еп. Белгородского (1911). Второе обретение мощей святителя Митрофана, епископа Воронежского (1989). Собор Воронежских святых.
Сщмчч. Григория, еп. Шлиссельбургского. Павла, Иоанна, Николая, Николая, Иоанна, Николая, Александра, Петра, Илии, Михаила пресвитеров, прмч. Стефана, мчч. Василия, Петра, Стефана и Александра (1937). Мц. Елены (1943).
Мц. Ермионии, дщери ап. Филиппа диакона (ок. 117). Мчч. Феодора, Миана, Иулиана и Киона (305-311). Мч. Вавилы Никомидийского и с ним 84-х отроков (IV). Сщмч. Петра, митр. Дабро-Боснийского (1941).
Иконы Божией Матери, именуемой "Неопалимая Купина" (1680)
days.pravoslavie.ru/Days/20100904.htm
СВЯТОЙ ПРОРОК МОИСЕЙ.
Великий пророк и законодатель израильтян происходил из колена Левиина. Родился в Египте приблизительно в 1570 году до Р. X. и воспитан дочерью фараона. Во всех своих начинаниях и поступках Моисей являлся орудием в руках Всевышнего. Моисей был человеком, которому Бог открыл тайны бытия: сотворение мира и человека. На горе Синайской он принял от Бога 10 заповедей Его. Силой Божией творил великие знамения и чудеса. Преставился 120-ти лет в стране Моавитской. Погребен в долине близ Веффегора, но «никто не знает места погребения его даже до сего дня» (Втор. 34, 6).
О жизни Моисея повествуют книги Библии — Исход, Числа и Второзаконие.
days.pravoslavie.ru/Life/life6753.htm
5 сентября (18 сентября по новому стилю)
Прор. Захарии и прав. Елисаветы, родителей св. Иоанна Предтечи (I). Прмч. Афанасия Брестского (1648).
Сщмч. Алексия, архиеп. Великоустюжского, мч. Евфимия (1937).
Мчч. Фифаила и сестры его Фивеи (Вивеи) (98-138). Мц. Раисы (Ираиды) (ок. 308). Мчч. Иувентина и Максима воинов (361-363). Мчч. Урвана, Феодора и Медимна и с ними 77-ми мужей от церковного чина, в Никомидии пострадавших (370). Мч. Авдия (Авида) в Персии (V). Блгв. кн. Глеба, во св. Крещении Давида (1015). Мч. Сарвила.
Преподобномученик Афанасий, игумен Брестский
«О, если бы верно взвешены были вопли мои, и вместе с ними положили на весы страдание мое! Оно верно перетянуло бы песок морей!» (Иов 6, 2-3) — мог бы воспомянуть слова многострадального Иова преподобный мученик Афанасий, игумен Брестский, сражавшийся мечом духовным за православную веру, гонимый и убиенный отступниками, сыновьями лжи.
Преподобномученик Афанасий родился около 1595-1600 года в небогатой православной семье, вероятно, обедневшего шляхтича (судя по тому, что служил будущий игумен учителем при дворе магната). Возможно, он был из семьи городского ремесленника — как сам на то указывает в мемуарах, называя себя «нендзым Человеком, простым, гарбарчиком, калугером убогим». Как это часто бывает, у нас нет сведений ни о месте рождения, ни о мирском имени святого; неизвестно также, чем является имя «Филиппович» — фамилией или отчеством.
Вероятно, начальные знания Афанасий получил в одной из братских школ, где, наученные греческому и церковнославянскому языку, слову Божию и святоотеческим творениям, готовились высокообразованные люди, могущие противостоять униатскому насилию и католическому прозелитизму. Но образование, полученное в братском училище, не вполне удовлетворяло любознательного юношу, и он прошел обучение в Виленской иезуитской коллегии, куда принимались молодые люди всех христианских конфессий.
Службу свою в качестве домашнего наставника молодой ученый начал в домах православной и католической шляхты, но в 1620 году жизнь его попала в иное русло: Филипповича, положительно зарекомендовавшего себя богатыми знаниями, благонравием и бесспорном педагогическим талантом, пригласил гетман Лев Сапега, канцлер Великого княжества Литовского. Гетман поручил ему вопитание некоего «Дмитровича», представленного Афанасию русским царевичем Иоанном — якобы племянником умершего в 1598 году Феодора Иоанновича, внуком Иоанна IV Грозного от его младшего сына Димитрия, под именем которого в 1604-1612 годах выступало несколько самозванцев. Одним из таких «претендентов» и был представлен отец ученика Афанасия, которого поляки готовили на российский престол: Димитрий-Михаил Луба, убитый в Москве во время мятежа против ополчения Лжедмитрия I. Жена Михаила Лубы Мария умерла в заключении, а малолетнего сына взял некто Войцех Белинский, который привез дитя в Польшу и выдавал за сына Димитрия и Марины Мнишек, на самом деле повешенного. Обо всем этом было объявлено на сейме перед королем, поручившим воспитание Ивана Димитриевича Льву Сапеге. Тот назначил содержание «царевичу» в шесть тысяч злотых в год из доходов Бреста и Брестского повета.
Семь лег служил Афанасий «инспектором» лжецаревича, приходя постепенно к уверенности, что этот «некий царевич московский», «некий Луба», «и сам о себе не знающий , что он такое», является очередным самозванцем. Уверенность эта с течением времени усиливалась, особенно когда содержание Лубы уменьшилось до сотни злотых в год, а у самого гетмана Сапеги как-то вырвалось: «Кто его знает, кто он есть!»
Став невольным соучастником политической интриги против Московского государя, известного защитника Православия Михаила Федоровича Романова, сына русского патриарха Филарета, Филиппович в 1627 году оставил двор канцлера и удалился в келию Виленского Свято-Духова монастыря, где вскоре принял постриг от наместника Иосифа Бобриковича. В скором времени по его благословению Афанасий прошел послушание в Кутеинском монастыре под Оршей, основанном недавно, в 1623 году Богданом Стеткевичем и супругою его Еленой Соломерецкой (В. Зверинский. Материалы для историко-топографического исследования. СПб. 1892 С. 172), а затем — в Межигорской обители под Киевом, у игумена Комментария (упоминается под 1627 годом) и брата Киевского митрополита Иова Борецкого — Самуила. Впрочем, уже в 1632 году Межигорский игумен отпустил Афанасия в Вильну, где тот был рукоположен в сан иеромонаха.
В следующем году Афанасий вновь покинул монастырь Святого Духа и направился в качестве наместника игумена Леонтия Шитика в Дубойнский монастырь под Пинском, также подначаленный виленской монашеской обители, где и провел в заботах о братии, постах и молитвах три года.
В 1636 году ярый сторонник католического прозелитизма Альбрехт Радзивилл, нарушая изданные королем Владиславом IV «Статьи успокоения», силой изгнал из Дубойнского монастыря православных насельников, чтобы передать обитель иезуитам, которые незадолго до того стараниями того же Альбрехта обосновались в Пинске. Афанасий, будучи не в силах противостоять магнату и удержать монастырь, составил жалобу с повествованием об учиненном беззаконии, но этот письменный протест, подписанный множеством православных, не принес положительных результатов.
Изгнанный из святой обители, Афанасий Филиппович пришел в Купятицкий монастырь к игумену Иллариону Денисовичу. Обитель эта была основана в 1628 году вдовою брестского каштеляна Григория Войны Аполлонией и ее сыном Василием Коптем при чудодейственной иконе Божией Матери, написанной внутри креста, некогда сожженной татарами, а после чудесно явившейся посреди пламени. Здесь, под святым покровом «малой размерами, но великой чудесами» иконы, и проживал блаженный Афанасий в сердечной дружбе с иноком Макарием Токаревским.
Этот Макарий в 1637 году привез от митрополита Петра Могилы универсал, позволяющий сбор «ялмужны» — подаяния на восстановление Купятицкой монастырской церкви. И вот, по совету братии монастыря и благословению игумена, в ноябре 1637 года Афанасий Филиппович отправился собирать пожертвования. Для этого он решился на достаточно смелые действия: направило Москву, чтобы, собирая пожертвования, искать защиты Православия у Московского царя. Незадолго перед дорогой ему было видение, которого сподобился и игумен обители: в пылающей печи горел король Сигизмунд, папский нунций и гетман Сапега. Это видение Афанасий счел благим предзнаменованием скорого торжества Православия. Непосредственно же перед уходом в Московию Афанасий, молясь в церковном притворе, видел сквозь окошко икону Богородицы и услышал какой-то шум и голос от иконы «Иду и Я с тобою! », а после заметил и умершего за несколько лет перед тем диакона Неемию, промолвившего: «Иду и я при Госпоже моей!» Так, заручившись обетованием чудесного покровительства Пресвятой Богородицы, простившись с братией и получив благословение игумена, Афанасий отправился в путь.
Прибыв в Слуцк, он встретился с неожиданными трудностям: архимандрит Самуил Шитик отнял у него митрополичий универсал по той причине, что Филиппович не имел права делать сборы на территории, не относящейся к Луцкой епархии. Когда же в конце января 1638 года конфликт был разрешен, Афанасий со своим спутником Волковицким направился в Кутейно просить игумена Иоиля Труцевича, связанного с наиболее известными представителями рос-сийского духовенства, посодействовать в переходе границы в Московию (над границей был усилен надзор из-за того, что казаки, опасаясь расправы после недавнего бунта, бежали из Речи Посполитой в Россию).
Взяв у игумена Иоиля рекомендательные письма «карточек, сведочных о себе», — Филиппович направился в Копысь, Могилев, Шклов и вновь возвратился в Кутеинский монастырь, где наместник Иосиф Сурта рекомендовал пробраться в Московское царство через Трубчевск. Сбившись с дороги и едва не утонув и Днепре, ограбленные и избитые на одном из постоялых дворов, путешественники добрались, наконец, до Трубчевска. Однако и здесь их ждала неудача; князь Трубецкой категорически отказался выдать им пропуск, подозревая в них лазутчиков.
Вынужденный возвратиться, Афанасий посетил по дороге Човский монастырь, где один из старцев посоветовал ему сделал попытку перейти границу в районе Новгород-Северского при содействии тамошнего воеводы Петра Песечинского. Паломник с благодарностью принял добрый совет и пересек границу у села Шепелево.
Однако на этом не закончились трудности Афанасия: по пути в Москву у него произошла размолвка с послушником Онисимом, потерявшим надежду добиться поставленной цели.
Наконец, ходоки пришли к вратам столицы. В Москве они остановились в Замоскворечье, на Ордынке, где в марте 1638 года Афанасий составил записку царю, излагая свою миссию и историю путешествия в виде дневника. В этой записке Афанасий показал бедственное положение Православной Церкви в Речи Посполитой развернув картину насилий и надругательств над Православием, умолял Российского государя заступиться за русскую веру. Он также советовал царю сделать на воинских хоругвях изображение Купятицкой Божией Матери, с помощью которой удалось совершить столь трудное и небезопасное путешествие. Записка эта вместе с изображением чудотворного образа была передана царю. В итоге Афанасий был принят в Посольской избе, где, видимо рассказал и о готовящемся самозванце. Уже в следующем году в Польшу была послана комиссия во главе с боярином Иваном Плакидиным для выявления самозванцев; донесение главы комиссии подтвердило сведения Афанасия (Памятники русской старины. СПб. 1885. Т.8).
В цветоносное, Вербное воскресенье Афанасий покинул Москву с щедрыми пожертвованиями для Купятицкой церкви, 16 июня прибыл в Вильну, а в июле достиг пределов родной обители.
В 1640 году братия Брестского Симеонова монастыря, лишившаяся игумена, послала в Купятицы прошение благословить к ним игуменом Афанасия Филипповича либо Макария Токаревского. Выбор пал на Афанасия, который направился в Брест. Здесь он оказался в самом центре борьбы Православия с унией, ибо Брест был городом, в котором появилось на свет и как нигде больше распространилось «греко-католичество». Еще ранее все 10 православных храмов города были превращены в униатские, и только в 1632 году православному братству удалось возвратить храм во имя Симеона Столпника с монастырем при нем, а в 1633 — церковь в честь Рождества Богородицы.
Униаты, однако, не прекратили своих посягательств, и вскоре игумену Афанасию пришлось разыскивать «фундации» на православные храмы: было найдено и занесено в городские книги магде-бургии шесть документов XV века, относящихся к брестскому Никольскому братству, объединявшему монастыри Рождества Богородицы и Симеона Столпника. Найденные игуменом документы давали основания к юридическому оформлению прав Рождество-Богородичного братства, и брестский подвижник отправился в сентябре 1641 года в Варшаву на сейм, где получил 13 октября королевский привилей, подтверждавший права братчиков и позволяющий приобрести в Бресте место для постройки братского дома.
Но привилей этот надлежало ратифицировать у канцлера Альбрехта Радзивилла и подканцлера Тризны, которые отказались, даже за 30 талеров, которые мог предложить им игумен, заверить привилей своими печатями, ссылаясь на то, что «под клятвою запрещено им от святого отца папежа, чтобы более уж вера греческая здесь не множилась». Не смогли помочь игумену Брестскому и собранные на сейме православные епископы, опасавшиеся, что в борьбе за меньшее можно потерять большее, вызвав волну новых преследований со стороны властей. Игумен Афанасий, однако, укрепленный в правоте своего дела благословением чудотворной иконы, вновь сделал попытку заверить данный привилей, — и вновь безуспешно. Тогда он явился на сейм и обратился непосредственно к королю с официальной жалобой — «супликой», — требуя, «чтобы вера правдивая греческая основательно была успокоена, а уния проклятая уничтожена и в ничто обращена», угрожая монарху Божией карой, если он не обуздает диктат Костела.
Обличение это, произнесенное 10 марта 1643 года, привело короля и сейм в сильнейшее раздражение. Игумена Афанасия арестовали и заключили вместе с соратником его диаконом Леонтием в доме королевского привратника Яна Железовского на несколько недель — до сеймового разъезда. Лишенный возможности разьяснить причины своего выступления, игумен Брестский возложил на себя подвиг добровольного юродства, и 25 марта, на празднование Благовещения Пресвятой Богородицы, бежал из-под стражи и, встав на улице в каптуре и параманте, бия себя посохом в грудь, принародно произнес проклятие унии.
Вскоре он был схвачен и вновь заключен под стражу, а после окончания сейма предан церковному суду. Суд, для успокоения властей, временно лишил его иерейского и игуменского сана и отправил в Киев на завершительное разбирательство консистории. В ожидании окончательного постановления суда преподобный Афанасий подготовил объяснительную записку на латыни, ибо предполагался приезд правительственного обвинителя. Вдали от раздраженной Варшавы и верховных властей суд, проходивший под председательст-вом ректора Киево-Могилянской коллегии Иннокентия Гизеля, постановил, что Афанасий уже искупил свой «грех» заключением, и поэтому ему предоставляется свобода и возвращается священнический сан. Митрополит Петр Могила подтвердил это решение и 20 июня отправил преподобного в монастырь Симеона Столпника с посланием, в котором предписывалось быть более осторожным и сдержанным в церковных делах.
Так преподобный Афанасий возвратился в Брест, где и прожил «в покое время немалое». Покой этот был весьма относительным, ибо не прекращались непрерывные нападения на обитель иезуитских студентов и униатских священников, оскорблявших и даже избивавших православных иноков.
Рассчитывая получить поддержку у новогородского воеводы Николая Сапеги, считавшегося патроном Симеонова монастыря, и в уповании на то, что он поможет исхлопотать охранную грамоту для православных берестейцев, преподобный Афанасий отправился в Краков, занимаясь одновременно сбором пожертвований для своей обители. К сожалению, поддержки вельможного воеводы найти не удалось, и преподобный направился к московскому послу князю Львову, проживавшему в то время в Кракове и занимавшемуся расследованием о самозванцах. Встретившись с ним, Афанасий рассказал о своем путешествии в Москву, а также сообщил множество фактов о Яне-Фавстине Лубе, предъявив одно из его последних посланий, определенные фрагменты которого давали основания возбудить против самозванца судебное расследование.
Вызванный из Кракова в Варшаву письмом варшавского юриста Зычевского, который сообщал 3 мая 1644 года, что его усилиями грамота, порученная Афанасием к заверению у канцлера, уже снабжена необходимыми печатями, и требовал выкупить привилей за шесть тысяч злотых, преподобный Афанасий безотлагательно направился в столицу. Но, когда при проверке оказалось, что привилей не внесен в королевскую метрику и, следовательно, не имеет законной силы, игумен отказался выкупить фиктивный документ.
Вернувшись в Брест из Варшавы, преподобный Афанасий заказал в бернардинском монастыре копию Купятицкой иконы и поместил ее в своей келии; вдохновленный этим образом, он приступил к сложению новой публичной жалобы, с которой рассчитывал выступить на сейме 1645 года. Для этого же он подготовил несколько десятков копий рукописной «Истории путешествия в Москву» с изображением Купятицкой иконы Божией Матери.
Планам Афанасия не суждено было сбыться: за несколько недель до открытия сейма, летом 1645 года он был арестован и под конвоем отправлен в Варшаву в качестве заложника за увезенного в Москву Лубу. Несмотря на ежедневные допросы и пытки, ободряемый своими последователями, о чем свидетельствует, к примеру, письмо некоего Михаила от 1 июня, игумен Брестский не прекратил публичной полемической деятельности и написал «Новины», в которых поместил свой собственный духовный стих, самостоятельно положенный на музыку:
Даруй покой Церкви Своей, Христе Боже,
Терпети болт не вем, если хто з нас зможе.
Дай помощ от печали,
Абысмы вцели зостали.
В вере святой непорочной в милы лета,
Гды ж приходят страшные дни в конец света.
Вылучаеш, хто з нас, Пане,
По правици Твоей стане.
Звитяжай же зрайцов: первой униатов,
Препозитов, также и их номинатов,
Абы болш не колотили,
В покою лет конец жили.
Потлуми всех противников и их рады,
Абы болшей не чинили гневу и здрады
Межы греки и рымляны,
Гды то люд Твой ест выбраный.
Будь же сыном Православным, униате!
Ест покута живым людем, милый брате!
Христос то тебе взывает
И Пречистая чекает...
На протяжении полугода создавал неутомимый воин Христов целый ряд статей, названия которых говорят за себя: «Фундамент беспорядка Костела Римского», «Совет набожный», «О фундаменте церковном», «Приготовление на суд». Составил он и прошение королю Владиславу, поданное 29 июня 1645 года. Не зная о судьбе этого послания, игумен написал еще одну, третью «суплику» которая была подана одним из сторонников преподобного в королевскую карету во время выезда монарха.
Суплика эта обратила на себя внимание короля, но просьба об освобождении не имела никаких последствий, несмотря даже на то что 23 июля посол Гавриил Стемпковский уговорил нового Российского государя Алексия выпустить Лубу под поручительство короля и панов. Впрочем, когда королю попытались передать статью игумена Брестского «Приготовление на суд», тот, воскликнув «не надо, не надо уже ничего; сказал его выпустить!», не захотел принять игумена.
Вместе с тем, король Владислав предложил митрополиту Петру Могиле вызвать к себе преподобного Афанасия и поступить с ним так, как сочтет нужным. Но в то же время тюремные власти подстрекали узника к побегу, чтобы получить формальное основание для его убийства. Игумен не поддался на эту провокацию, терпеливо ожидал «порядного из тюрьмы выпущения» особенно когда возник слух, что его согласился выслушать сам король. Видимо, позже сенаторы все же убедили монарха не встречаться с лишенным свободы Брестским игуменом.
3 ноября 1645 года преподобный Афанасий в сопровождении конвоя был отправлен в Киев, где пребывал в келии Печерского монастыря. Здесь он «для ведомости людям православным» трудился над соединением всех своих трудов в единое произведение — «Диариуш». 14 сентября 1646года, стремясь вновь заявить о своей невиновности и правоте, преподобный вновь решился на это в образе юродивого Печерской монасырской церкви. Объясняя позднее это действие, он написал «Причины поступку моего таковые в церкве святой Печаро-Киевской чудотворной на Воздвижение Честного Креста року 1646» — статью, ставшую последней в его жизни.
Спустя три с половиной месяца после упомянутых событий, 1 января 1647 года скончался митрополит Петр Могила. На погребение митрополита приехали все православные епископы Речи Посполитой, среди которых был и Луцкий иерарх Афанасий Пузына. Уезжая, он взял с собой преподобного игумена Брестского в качестве духовного лица, принадлежащего к его епархии и после настойчивых прошений брестских братчиков отправил игумена в его монастырь.
Но недолгими были мирные времена. В марте 1648 года началось восстание, во главе которого стоял Богдан Хмельницкий; еще через месяц умер король Владислав. В это время в Речи Посполитой начали действовать чрезвычайные — каптуровые — суды, и 1 июля 1648 года капитан королевской гвардии Шумский сделал донос на преподобного Афанасия, которого арестовали сразу после Божественной литургии в Рождество-Богородичной церкви.
Обвинитель докладывал суду о пересылке игуменом неких посланий и пороха казакам Богдана. Преподобный опротестовал это заявление, потребовав предоставления свидетельских показаний со стороны обвинения. Обыск, проведенный в монастыре, не дал результатов. Когда об этом было доложено инспектору-обвинителю, тот в сердцах проговорился: «Ей же, чтоб вас поубивало, что не подбросили какого ворка пороха и не сказали, будто здесь у чернецов нашли!» Впрочем, неспособные доказать собственную клевету, обвинители выдвинули другое, главное свое обвинение, и по нему решили, наконец, расправиться с праведником, который «унию святую оскорблял и проклинал».
Понимая, что ищут лишь повода к его убийству, преподобный Афанасий заявил судьям: «Затем ли, милостивые Панове, приказали мне в себя придти, что я оскорблял и проклинал унию вашу? — Так я на сейме в Варшаве пред королем... и сенатом его пресветлым говорил и всегда всюду говорил по воле Божией. И перед вами теперь утверждаю: проклята уния ваша...»
После недолгого совещания судьи объявили игумена заслуживающим смертной казни. До получения из Варшавы окончательной санкции преподобный Афанасий, закованный в колодки, был посажен в цейхгауз. Когда же в Брест приехал католический луцкий бискуп Гембицкий и канцлер Литовского княжества Альбрехт Радзивилл, не сломленный игумен и в их присутствии заявил, что уния проклята Богом. На это бискуп ответил: «Будешь язык свой завтра перед собой в руках палача видеть!»
В ночь на 5 сентября в камеру Афанасия был послан студент-иезуит, чтобы сделать последнюю попытку склонить к измене Православию непоколебимого игумена. Попытка эта не имела успеха, и тогда с мученика сняли колодки и повели к брестскому воеводе Масальскому, который в раздражении бросил: «Имеете уже его в своих руках, делайте же с ним, что хотите!»
Из обоза воеводы гайдуки привели мученика в соседний бор у села Гершановичи, начали пытать его огнем принуждая отречься от Православия, а после приказали одному из них застрелить преподобного. Этот гайдук, который рассказал позже о гибели мученика людям, и среди них — автору повести об убиении преподобномученика, «видя, что это духовник и добрый его знакомый, сначала попросил у него прощения и благословения, а потом в лоб ему выстрелил и убил... покойный же, уже простреленный двумя пулями в лоб навылет, еще, опершись на сосну, стоял некоторое время в своей силе, так что приказали столкнуть его в ту яму. Но и там он сам повернулся лицом вверх, руки на груди накрест сложил и ноги вытянул...»
Лишь 1 мая, через восемь месяцу после этого злодейства какой-то мальчик семи или восьми лет показал симеоновской братии место, где лежало тело игумена. Земля в том месте не была освящена и принадлежала иезуитам. Монахи выкопали тело и, испросив позволения у полковника Фелициана Тышкевича, перенесли останки преподобномученика в монастырь, где погребли в храме Симеона Столпника «на правом клиросе в склепике».
Нетленные мощи игумена Афанасия, положенные в медной раке, привлекали множество богомольцев, так что и само существование монастыря, весьма бедного со дня его основания, поддерживалось преимущественно доходами от молебных песнопений у мощей, прославленных чудотворениями.
Уже спустя десять лет после мученической кончины Брестского игумена 5 января 1658 года Киево-Печерский архимандрит Иннокентий Гизель и Лещинский игумен Иосиф Нелюбович-Тукальский доложили царю Алексею Михайловичу, что над мощами преподобного мученика Афанасия неоднократно сиял чудесный свет.
Память о святом мученике с тех пор сохраняется в народной памяти. Вскоре после кончины было написано сказание о гибели его и сложено церковное песнопение в его честь; существует также тропарь и кондак, написанные архимандритом Маркианом 30 августа 1819 года. Когда было установлено официальное празднованне — неизвестно, однако Афанасий Брестский именуется преподобным мучеником, причисленным к лику киевских святых, еще в «Истории об унии» святителя Георгия Конисского.
8 ноября 1815 года при пожаре в Симеоновской церкви расплавилась медная рака с мощами святого Афанасия, и уже на следующий день священник Самуил Лисовский нашел частицы мощей мученика и положил их на оловянном блюде под алтарем монастырской трапезной церкви. В 1823 году при принятии церковного имущества новым настоятелем Автономом подлинность их была засвидетельствована присяжными показаниями семи брестских жителей, присутствовавших при собирании частиц мощей после пожара. Вскоре Минский архиепископ Антоний по просьбе Автонома распорядился «положить мощи в ковчег и хранить оные в церкви с благоприличием».
20 сентября 1893 года был возведен храм во имя святого преподобномученика Афанасия Брестского в Гродненском Борисоглебском монастыре, а осенью следующего года частица его святых мощей была перенесена в Леснинский женский монастырь.
Господь прославил многочисленными чудотворениями останки Своего угодника. В ноябре 1856 года помещик Поливанов, возвращавшийся из-за границы, был вынужден остановиться в Бресте по причине неожиданной болезни своего десятилетнего сына. Когда мальчик был уже при смерти, отец просил священника принести ковчежец с мощами преподобного Афанасия. Когда умирающий ребенок прикоснулся к святым мощам — он полностью исцелился. Тогда же святыня была положена в позолоченную раку, а в 1894 году над ней была изготовлена сень с изображением святого Афанасия. Еще одно чудо — исцеление смертельно больного протоиерея Василия Соловьевича — произошло 14 мая 1860 года.
Духовный подвиг угодника Божия засвидетельствован в надписи над его гробом:
О матко моя Церкви Православна,
В которой правдиве мешкает Бог здавна!
Тобем помогал речью и словами
Я, Афанасий. И всеми силами,
А найвенцей о том своего стараня
3 Боскогом, власне, чинил розскозаня,
Абы не была унея проклятая
Тут, толко ты одна, Церкви святая!
Тепер мусилем юж так уступити,
О кривду твою будучи забитый
От рук шляхетских под час козаччизни
В Берестю Литовском, на своей отчизни.
Пред се ты, Церкви, туши добре собе!
Бог еще будет Сам помочен тобе!
Найзрит з Своей святой столици
До тебе, бедной, скажоной винници.
Хто в сердцу имя Христово меть буде,
Того Он в Царствии Своем не забуде.
Он ми дал, жем стал в Вилни законником,
Тут игуменом, а впред священником.
Тот же ми казал и тепер знать давати,
Же юж пришол час Сион ратовати. Амин.
Источник: days.pravoslavie.ru/Life/life6456.htm
Прор. Захарии и прав. Елисаветы, родителей св. Иоанна Предтечи (I). Прмч. Афанасия Брестского (1648).
Сщмч. Алексия, архиеп. Великоустюжского, мч. Евфимия (1937).
Мчч. Фифаила и сестры его Фивеи (Вивеи) (98-138). Мц. Раисы (Ираиды) (ок. 308). Мчч. Иувентина и Максима воинов (361-363). Мчч. Урвана, Феодора и Медимна и с ними 77-ми мужей от церковного чина, в Никомидии пострадавших (370). Мч. Авдия (Авида) в Персии (V). Блгв. кн. Глеба, во св. Крещении Давида (1015). Мч. Сарвила.
Преподобномученик Афанасий, игумен Брестский
«О, если бы верно взвешены были вопли мои, и вместе с ними положили на весы страдание мое! Оно верно перетянуло бы песок морей!» (Иов 6, 2-3) — мог бы воспомянуть слова многострадального Иова преподобный мученик Афанасий, игумен Брестский, сражавшийся мечом духовным за православную веру, гонимый и убиенный отступниками, сыновьями лжи.
Преподобномученик Афанасий родился около 1595-1600 года в небогатой православной семье, вероятно, обедневшего шляхтича (судя по тому, что служил будущий игумен учителем при дворе магната). Возможно, он был из семьи городского ремесленника — как сам на то указывает в мемуарах, называя себя «нендзым Человеком, простым, гарбарчиком, калугером убогим». Как это часто бывает, у нас нет сведений ни о месте рождения, ни о мирском имени святого; неизвестно также, чем является имя «Филиппович» — фамилией или отчеством.
Вероятно, начальные знания Афанасий получил в одной из братских школ, где, наученные греческому и церковнославянскому языку, слову Божию и святоотеческим творениям, готовились высокообразованные люди, могущие противостоять униатскому насилию и католическому прозелитизму. Но образование, полученное в братском училище, не вполне удовлетворяло любознательного юношу, и он прошел обучение в Виленской иезуитской коллегии, куда принимались молодые люди всех христианских конфессий.
Службу свою в качестве домашнего наставника молодой ученый начал в домах православной и католической шляхты, но в 1620 году жизнь его попала в иное русло: Филипповича, положительно зарекомендовавшего себя богатыми знаниями, благонравием и бесспорном педагогическим талантом, пригласил гетман Лев Сапега, канцлер Великого княжества Литовского. Гетман поручил ему вопитание некоего «Дмитровича», представленного Афанасию русским царевичем Иоанном — якобы племянником умершего в 1598 году Феодора Иоанновича, внуком Иоанна IV Грозного от его младшего сына Димитрия, под именем которого в 1604-1612 годах выступало несколько самозванцев. Одним из таких «претендентов» и был представлен отец ученика Афанасия, которого поляки готовили на российский престол: Димитрий-Михаил Луба, убитый в Москве во время мятежа против ополчения Лжедмитрия I. Жена Михаила Лубы Мария умерла в заключении, а малолетнего сына взял некто Войцех Белинский, который привез дитя в Польшу и выдавал за сына Димитрия и Марины Мнишек, на самом деле повешенного. Обо всем этом было объявлено на сейме перед королем, поручившим воспитание Ивана Димитриевича Льву Сапеге. Тот назначил содержание «царевичу» в шесть тысяч злотых в год из доходов Бреста и Брестского повета.
Семь лег служил Афанасий «инспектором» лжецаревича, приходя постепенно к уверенности, что этот «некий царевич московский», «некий Луба», «и сам о себе не знающий , что он такое», является очередным самозванцем. Уверенность эта с течением времени усиливалась, особенно когда содержание Лубы уменьшилось до сотни злотых в год, а у самого гетмана Сапеги как-то вырвалось: «Кто его знает, кто он есть!»
Став невольным соучастником политической интриги против Московского государя, известного защитника Православия Михаила Федоровича Романова, сына русского патриарха Филарета, Филиппович в 1627 году оставил двор канцлера и удалился в келию Виленского Свято-Духова монастыря, где вскоре принял постриг от наместника Иосифа Бобриковича. В скором времени по его благословению Афанасий прошел послушание в Кутеинском монастыре под Оршей, основанном недавно, в 1623 году Богданом Стеткевичем и супругою его Еленой Соломерецкой (В. Зверинский. Материалы для историко-топографического исследования. СПб. 1892 С. 172), а затем — в Межигорской обители под Киевом, у игумена Комментария (упоминается под 1627 годом) и брата Киевского митрополита Иова Борецкого — Самуила. Впрочем, уже в 1632 году Межигорский игумен отпустил Афанасия в Вильну, где тот был рукоположен в сан иеромонаха.
В следующем году Афанасий вновь покинул монастырь Святого Духа и направился в качестве наместника игумена Леонтия Шитика в Дубойнский монастырь под Пинском, также подначаленный виленской монашеской обители, где и провел в заботах о братии, постах и молитвах три года.
В 1636 году ярый сторонник католического прозелитизма Альбрехт Радзивилл, нарушая изданные королем Владиславом IV «Статьи успокоения», силой изгнал из Дубойнского монастыря православных насельников, чтобы передать обитель иезуитам, которые незадолго до того стараниями того же Альбрехта обосновались в Пинске. Афанасий, будучи не в силах противостоять магнату и удержать монастырь, составил жалобу с повествованием об учиненном беззаконии, но этот письменный протест, подписанный множеством православных, не принес положительных результатов.
Изгнанный из святой обители, Афанасий Филиппович пришел в Купятицкий монастырь к игумену Иллариону Денисовичу. Обитель эта была основана в 1628 году вдовою брестского каштеляна Григория Войны Аполлонией и ее сыном Василием Коптем при чудодейственной иконе Божией Матери, написанной внутри креста, некогда сожженной татарами, а после чудесно явившейся посреди пламени. Здесь, под святым покровом «малой размерами, но великой чудесами» иконы, и проживал блаженный Афанасий в сердечной дружбе с иноком Макарием Токаревским.
Этот Макарий в 1637 году привез от митрополита Петра Могилы универсал, позволяющий сбор «ялмужны» — подаяния на восстановление Купятицкой монастырской церкви. И вот, по совету братии монастыря и благословению игумена, в ноябре 1637 года Афанасий Филиппович отправился собирать пожертвования. Для этого он решился на достаточно смелые действия: направило Москву, чтобы, собирая пожертвования, искать защиты Православия у Московского царя. Незадолго перед дорогой ему было видение, которого сподобился и игумен обители: в пылающей печи горел король Сигизмунд, папский нунций и гетман Сапега. Это видение Афанасий счел благим предзнаменованием скорого торжества Православия. Непосредственно же перед уходом в Московию Афанасий, молясь в церковном притворе, видел сквозь окошко икону Богородицы и услышал какой-то шум и голос от иконы «Иду и Я с тобою! », а после заметил и умершего за несколько лет перед тем диакона Неемию, промолвившего: «Иду и я при Госпоже моей!» Так, заручившись обетованием чудесного покровительства Пресвятой Богородицы, простившись с братией и получив благословение игумена, Афанасий отправился в путь.
Прибыв в Слуцк, он встретился с неожиданными трудностям: архимандрит Самуил Шитик отнял у него митрополичий универсал по той причине, что Филиппович не имел права делать сборы на территории, не относящейся к Луцкой епархии. Когда же в конце января 1638 года конфликт был разрешен, Афанасий со своим спутником Волковицким направился в Кутейно просить игумена Иоиля Труцевича, связанного с наиболее известными представителями рос-сийского духовенства, посодействовать в переходе границы в Московию (над границей был усилен надзор из-за того, что казаки, опасаясь расправы после недавнего бунта, бежали из Речи Посполитой в Россию).
Взяв у игумена Иоиля рекомендательные письма «карточек, сведочных о себе», — Филиппович направился в Копысь, Могилев, Шклов и вновь возвратился в Кутеинский монастырь, где наместник Иосиф Сурта рекомендовал пробраться в Московское царство через Трубчевск. Сбившись с дороги и едва не утонув и Днепре, ограбленные и избитые на одном из постоялых дворов, путешественники добрались, наконец, до Трубчевска. Однако и здесь их ждала неудача; князь Трубецкой категорически отказался выдать им пропуск, подозревая в них лазутчиков.
Вынужденный возвратиться, Афанасий посетил по дороге Човский монастырь, где один из старцев посоветовал ему сделал попытку перейти границу в районе Новгород-Северского при содействии тамошнего воеводы Петра Песечинского. Паломник с благодарностью принял добрый совет и пересек границу у села Шепелево.
Однако на этом не закончились трудности Афанасия: по пути в Москву у него произошла размолвка с послушником Онисимом, потерявшим надежду добиться поставленной цели.
Наконец, ходоки пришли к вратам столицы. В Москве они остановились в Замоскворечье, на Ордынке, где в марте 1638 года Афанасий составил записку царю, излагая свою миссию и историю путешествия в виде дневника. В этой записке Афанасий показал бедственное положение Православной Церкви в Речи Посполитой развернув картину насилий и надругательств над Православием, умолял Российского государя заступиться за русскую веру. Он также советовал царю сделать на воинских хоругвях изображение Купятицкой Божией Матери, с помощью которой удалось совершить столь трудное и небезопасное путешествие. Записка эта вместе с изображением чудотворного образа была передана царю. В итоге Афанасий был принят в Посольской избе, где, видимо рассказал и о готовящемся самозванце. Уже в следующем году в Польшу была послана комиссия во главе с боярином Иваном Плакидиным для выявления самозванцев; донесение главы комиссии подтвердило сведения Афанасия (Памятники русской старины. СПб. 1885. Т.8).
В цветоносное, Вербное воскресенье Афанасий покинул Москву с щедрыми пожертвованиями для Купятицкой церкви, 16 июня прибыл в Вильну, а в июле достиг пределов родной обители.
В 1640 году братия Брестского Симеонова монастыря, лишившаяся игумена, послала в Купятицы прошение благословить к ним игуменом Афанасия Филипповича либо Макария Токаревского. Выбор пал на Афанасия, который направился в Брест. Здесь он оказался в самом центре борьбы Православия с унией, ибо Брест был городом, в котором появилось на свет и как нигде больше распространилось «греко-католичество». Еще ранее все 10 православных храмов города были превращены в униатские, и только в 1632 году православному братству удалось возвратить храм во имя Симеона Столпника с монастырем при нем, а в 1633 — церковь в честь Рождества Богородицы.
Униаты, однако, не прекратили своих посягательств, и вскоре игумену Афанасию пришлось разыскивать «фундации» на православные храмы: было найдено и занесено в городские книги магде-бургии шесть документов XV века, относящихся к брестскому Никольскому братству, объединявшему монастыри Рождества Богородицы и Симеона Столпника. Найденные игуменом документы давали основания к юридическому оформлению прав Рождество-Богородичного братства, и брестский подвижник отправился в сентябре 1641 года в Варшаву на сейм, где получил 13 октября королевский привилей, подтверждавший права братчиков и позволяющий приобрести в Бресте место для постройки братского дома.
Но привилей этот надлежало ратифицировать у канцлера Альбрехта Радзивилла и подканцлера Тризны, которые отказались, даже за 30 талеров, которые мог предложить им игумен, заверить привилей своими печатями, ссылаясь на то, что «под клятвою запрещено им от святого отца папежа, чтобы более уж вера греческая здесь не множилась». Не смогли помочь игумену Брестскому и собранные на сейме православные епископы, опасавшиеся, что в борьбе за меньшее можно потерять большее, вызвав волну новых преследований со стороны властей. Игумен Афанасий, однако, укрепленный в правоте своего дела благословением чудотворной иконы, вновь сделал попытку заверить данный привилей, — и вновь безуспешно. Тогда он явился на сейм и обратился непосредственно к королю с официальной жалобой — «супликой», — требуя, «чтобы вера правдивая греческая основательно была успокоена, а уния проклятая уничтожена и в ничто обращена», угрожая монарху Божией карой, если он не обуздает диктат Костела.
Обличение это, произнесенное 10 марта 1643 года, привело короля и сейм в сильнейшее раздражение. Игумена Афанасия арестовали и заключили вместе с соратником его диаконом Леонтием в доме королевского привратника Яна Железовского на несколько недель — до сеймового разъезда. Лишенный возможности разьяснить причины своего выступления, игумен Брестский возложил на себя подвиг добровольного юродства, и 25 марта, на празднование Благовещения Пресвятой Богородицы, бежал из-под стражи и, встав на улице в каптуре и параманте, бия себя посохом в грудь, принародно произнес проклятие унии.
Вскоре он был схвачен и вновь заключен под стражу, а после окончания сейма предан церковному суду. Суд, для успокоения властей, временно лишил его иерейского и игуменского сана и отправил в Киев на завершительное разбирательство консистории. В ожидании окончательного постановления суда преподобный Афанасий подготовил объяснительную записку на латыни, ибо предполагался приезд правительственного обвинителя. Вдали от раздраженной Варшавы и верховных властей суд, проходивший под председательст-вом ректора Киево-Могилянской коллегии Иннокентия Гизеля, постановил, что Афанасий уже искупил свой «грех» заключением, и поэтому ему предоставляется свобода и возвращается священнический сан. Митрополит Петр Могила подтвердил это решение и 20 июня отправил преподобного в монастырь Симеона Столпника с посланием, в котором предписывалось быть более осторожным и сдержанным в церковных делах.
Так преподобный Афанасий возвратился в Брест, где и прожил «в покое время немалое». Покой этот был весьма относительным, ибо не прекращались непрерывные нападения на обитель иезуитских студентов и униатских священников, оскорблявших и даже избивавших православных иноков.
Рассчитывая получить поддержку у новогородского воеводы Николая Сапеги, считавшегося патроном Симеонова монастыря, и в уповании на то, что он поможет исхлопотать охранную грамоту для православных берестейцев, преподобный Афанасий отправился в Краков, занимаясь одновременно сбором пожертвований для своей обители. К сожалению, поддержки вельможного воеводы найти не удалось, и преподобный направился к московскому послу князю Львову, проживавшему в то время в Кракове и занимавшемуся расследованием о самозванцах. Встретившись с ним, Афанасий рассказал о своем путешествии в Москву, а также сообщил множество фактов о Яне-Фавстине Лубе, предъявив одно из его последних посланий, определенные фрагменты которого давали основания возбудить против самозванца судебное расследование.
Вызванный из Кракова в Варшаву письмом варшавского юриста Зычевского, который сообщал 3 мая 1644 года, что его усилиями грамота, порученная Афанасием к заверению у канцлера, уже снабжена необходимыми печатями, и требовал выкупить привилей за шесть тысяч злотых, преподобный Афанасий безотлагательно направился в столицу. Но, когда при проверке оказалось, что привилей не внесен в королевскую метрику и, следовательно, не имеет законной силы, игумен отказался выкупить фиктивный документ.
Вернувшись в Брест из Варшавы, преподобный Афанасий заказал в бернардинском монастыре копию Купятицкой иконы и поместил ее в своей келии; вдохновленный этим образом, он приступил к сложению новой публичной жалобы, с которой рассчитывал выступить на сейме 1645 года. Для этого же он подготовил несколько десятков копий рукописной «Истории путешествия в Москву» с изображением Купятицкой иконы Божией Матери.
Планам Афанасия не суждено было сбыться: за несколько недель до открытия сейма, летом 1645 года он был арестован и под конвоем отправлен в Варшаву в качестве заложника за увезенного в Москву Лубу. Несмотря на ежедневные допросы и пытки, ободряемый своими последователями, о чем свидетельствует, к примеру, письмо некоего Михаила от 1 июня, игумен Брестский не прекратил публичной полемической деятельности и написал «Новины», в которых поместил свой собственный духовный стих, самостоятельно положенный на музыку:
Даруй покой Церкви Своей, Христе Боже,
Терпети болт не вем, если хто з нас зможе.
Дай помощ от печали,
Абысмы вцели зостали.
В вере святой непорочной в милы лета,
Гды ж приходят страшные дни в конец света.
Вылучаеш, хто з нас, Пане,
По правици Твоей стане.
Звитяжай же зрайцов: первой униатов,
Препозитов, также и их номинатов,
Абы болш не колотили,
В покою лет конец жили.
Потлуми всех противников и их рады,
Абы болшей не чинили гневу и здрады
Межы греки и рымляны,
Гды то люд Твой ест выбраный.
Будь же сыном Православным, униате!
Ест покута живым людем, милый брате!
Христос то тебе взывает
И Пречистая чекает...
На протяжении полугода создавал неутомимый воин Христов целый ряд статей, названия которых говорят за себя: «Фундамент беспорядка Костела Римского», «Совет набожный», «О фундаменте церковном», «Приготовление на суд». Составил он и прошение королю Владиславу, поданное 29 июня 1645 года. Не зная о судьбе этого послания, игумен написал еще одну, третью «суплику» которая была подана одним из сторонников преподобного в королевскую карету во время выезда монарха.
Суплика эта обратила на себя внимание короля, но просьба об освобождении не имела никаких последствий, несмотря даже на то что 23 июля посол Гавриил Стемпковский уговорил нового Российского государя Алексия выпустить Лубу под поручительство короля и панов. Впрочем, когда королю попытались передать статью игумена Брестского «Приготовление на суд», тот, воскликнув «не надо, не надо уже ничего; сказал его выпустить!», не захотел принять игумена.
Вместе с тем, король Владислав предложил митрополиту Петру Могиле вызвать к себе преподобного Афанасия и поступить с ним так, как сочтет нужным. Но в то же время тюремные власти подстрекали узника к побегу, чтобы получить формальное основание для его убийства. Игумен не поддался на эту провокацию, терпеливо ожидал «порядного из тюрьмы выпущения» особенно когда возник слух, что его согласился выслушать сам король. Видимо, позже сенаторы все же убедили монарха не встречаться с лишенным свободы Брестским игуменом.
3 ноября 1645 года преподобный Афанасий в сопровождении конвоя был отправлен в Киев, где пребывал в келии Печерского монастыря. Здесь он «для ведомости людям православным» трудился над соединением всех своих трудов в единое произведение — «Диариуш». 14 сентября 1646года, стремясь вновь заявить о своей невиновности и правоте, преподобный вновь решился на это в образе юродивого Печерской монасырской церкви. Объясняя позднее это действие, он написал «Причины поступку моего таковые в церкве святой Печаро-Киевской чудотворной на Воздвижение Честного Креста року 1646» — статью, ставшую последней в его жизни.
Спустя три с половиной месяца после упомянутых событий, 1 января 1647 года скончался митрополит Петр Могила. На погребение митрополита приехали все православные епископы Речи Посполитой, среди которых был и Луцкий иерарх Афанасий Пузына. Уезжая, он взял с собой преподобного игумена Брестского в качестве духовного лица, принадлежащего к его епархии и после настойчивых прошений брестских братчиков отправил игумена в его монастырь.
Но недолгими были мирные времена. В марте 1648 года началось восстание, во главе которого стоял Богдан Хмельницкий; еще через месяц умер король Владислав. В это время в Речи Посполитой начали действовать чрезвычайные — каптуровые — суды, и 1 июля 1648 года капитан королевской гвардии Шумский сделал донос на преподобного Афанасия, которого арестовали сразу после Божественной литургии в Рождество-Богородичной церкви.
Обвинитель докладывал суду о пересылке игуменом неких посланий и пороха казакам Богдана. Преподобный опротестовал это заявление, потребовав предоставления свидетельских показаний со стороны обвинения. Обыск, проведенный в монастыре, не дал результатов. Когда об этом было доложено инспектору-обвинителю, тот в сердцах проговорился: «Ей же, чтоб вас поубивало, что не подбросили какого ворка пороха и не сказали, будто здесь у чернецов нашли!» Впрочем, неспособные доказать собственную клевету, обвинители выдвинули другое, главное свое обвинение, и по нему решили, наконец, расправиться с праведником, который «унию святую оскорблял и проклинал».
Понимая, что ищут лишь повода к его убийству, преподобный Афанасий заявил судьям: «Затем ли, милостивые Панове, приказали мне в себя придти, что я оскорблял и проклинал унию вашу? — Так я на сейме в Варшаве пред королем... и сенатом его пресветлым говорил и всегда всюду говорил по воле Божией. И перед вами теперь утверждаю: проклята уния ваша...»
После недолгого совещания судьи объявили игумена заслуживающим смертной казни. До получения из Варшавы окончательной санкции преподобный Афанасий, закованный в колодки, был посажен в цейхгауз. Когда же в Брест приехал католический луцкий бискуп Гембицкий и канцлер Литовского княжества Альбрехт Радзивилл, не сломленный игумен и в их присутствии заявил, что уния проклята Богом. На это бискуп ответил: «Будешь язык свой завтра перед собой в руках палача видеть!»
В ночь на 5 сентября в камеру Афанасия был послан студент-иезуит, чтобы сделать последнюю попытку склонить к измене Православию непоколебимого игумена. Попытка эта не имела успеха, и тогда с мученика сняли колодки и повели к брестскому воеводе Масальскому, который в раздражении бросил: «Имеете уже его в своих руках, делайте же с ним, что хотите!»
Из обоза воеводы гайдуки привели мученика в соседний бор у села Гершановичи, начали пытать его огнем принуждая отречься от Православия, а после приказали одному из них застрелить преподобного. Этот гайдук, который рассказал позже о гибели мученика людям, и среди них — автору повести об убиении преподобномученика, «видя, что это духовник и добрый его знакомый, сначала попросил у него прощения и благословения, а потом в лоб ему выстрелил и убил... покойный же, уже простреленный двумя пулями в лоб навылет, еще, опершись на сосну, стоял некоторое время в своей силе, так что приказали столкнуть его в ту яму. Но и там он сам повернулся лицом вверх, руки на груди накрест сложил и ноги вытянул...»
Лишь 1 мая, через восемь месяцу после этого злодейства какой-то мальчик семи или восьми лет показал симеоновской братии место, где лежало тело игумена. Земля в том месте не была освящена и принадлежала иезуитам. Монахи выкопали тело и, испросив позволения у полковника Фелициана Тышкевича, перенесли останки преподобномученика в монастырь, где погребли в храме Симеона Столпника «на правом клиросе в склепике».
Нетленные мощи игумена Афанасия, положенные в медной раке, привлекали множество богомольцев, так что и само существование монастыря, весьма бедного со дня его основания, поддерживалось преимущественно доходами от молебных песнопений у мощей, прославленных чудотворениями.
Уже спустя десять лет после мученической кончины Брестского игумена 5 января 1658 года Киево-Печерский архимандрит Иннокентий Гизель и Лещинский игумен Иосиф Нелюбович-Тукальский доложили царю Алексею Михайловичу, что над мощами преподобного мученика Афанасия неоднократно сиял чудесный свет.
Память о святом мученике с тех пор сохраняется в народной памяти. Вскоре после кончины было написано сказание о гибели его и сложено церковное песнопение в его честь; существует также тропарь и кондак, написанные архимандритом Маркианом 30 августа 1819 года. Когда было установлено официальное празднованне — неизвестно, однако Афанасий Брестский именуется преподобным мучеником, причисленным к лику киевских святых, еще в «Истории об унии» святителя Георгия Конисского.
8 ноября 1815 года при пожаре в Симеоновской церкви расплавилась медная рака с мощами святого Афанасия, и уже на следующий день священник Самуил Лисовский нашел частицы мощей мученика и положил их на оловянном блюде под алтарем монастырской трапезной церкви. В 1823 году при принятии церковного имущества новым настоятелем Автономом подлинность их была засвидетельствована присяжными показаниями семи брестских жителей, присутствовавших при собирании частиц мощей после пожара. Вскоре Минский архиепископ Антоний по просьбе Автонома распорядился «положить мощи в ковчег и хранить оные в церкви с благоприличием».
20 сентября 1893 года был возведен храм во имя святого преподобномученика Афанасия Брестского в Гродненском Борисоглебском монастыре, а осенью следующего года частица его святых мощей была перенесена в Леснинский женский монастырь.
Господь прославил многочисленными чудотворениями останки Своего угодника. В ноябре 1856 года помещик Поливанов, возвращавшийся из-за границы, был вынужден остановиться в Бресте по причине неожиданной болезни своего десятилетнего сына. Когда мальчик был уже при смерти, отец просил священника принести ковчежец с мощами преподобного Афанасия. Когда умирающий ребенок прикоснулся к святым мощам — он полностью исцелился. Тогда же святыня была положена в позолоченную раку, а в 1894 году над ней была изготовлена сень с изображением святого Афанасия. Еще одно чудо — исцеление смертельно больного протоиерея Василия Соловьевича — произошло 14 мая 1860 года.
Духовный подвиг угодника Божия засвидетельствован в надписи над его гробом:
О матко моя Церкви Православна,
В которой правдиве мешкает Бог здавна!
Тобем помогал речью и словами
Я, Афанасий. И всеми силами,
А найвенцей о том своего стараня
3 Боскогом, власне, чинил розскозаня,
Абы не была унея проклятая
Тут, толко ты одна, Церкви святая!
Тепер мусилем юж так уступити,
О кривду твою будучи забитый
От рук шляхетских под час козаччизни
В Берестю Литовском, на своей отчизни.
Пред се ты, Церкви, туши добре собе!
Бог еще будет Сам помочен тобе!
Найзрит з Своей святой столици
До тебе, бедной, скажоной винници.
Хто в сердцу имя Христово меть буде,
Того Он в Царствии Своем не забуде.
Он ми дал, жем стал в Вилни законником,
Тут игуменом, а впред священником.
Тот же ми казал и тепер знать давати,
Же юж пришол час Сион ратовати. Амин.
Источник: days.pravoslavie.ru/Life/life6456.htm
9 сентября (22 сентября по новому стилю)
Попразднство Рождества Пресвятой Богородицы. Праведных Богоотец Иоакима и Анны. Мч. Севериана (320). Прп. Иосифа, игумена Волоцкого, чудотворца (1515). Обретение и перенесение мощей свт. Феодосия, архиеп. Черниговского (1896).
Сщмчч. Григория пресвитера и Александра диакона (1918). Сщмчч. Захарии, архиеп. Воронежского, Василия, Сергия, Иосифа, Алексия пресвитеров, Димитрия диакона и мч. Василия (1937). Прмч. Андроника (1938). Сщмч. Александра пресвитера (1942).
Мчч. Харитона и Стратора (Стратоника) (III). Прп. Феофана исп (ок. 300). Воспоминание III Вселенского Собора (431). Блж. Никиты в Царьграде (XII). Прп. Онуфрия Воронского (1789).
Преподобный Иосиф Волоцкий, Волоколамский чудотворец
Преподобный Иосиф Волоцкий (в миру Иоанн Санин) родился в семье вотчинника, владельца села Язвище Волоколамского княжества. Точная дата рождения преподобного не установлена, но большинство источников указывает 1439/1440 годы. Прадед Иосифа — Саня (основатель фамилии) был родом из Литвы. О родителях преподобного Иосифа Иоанне и Марии известий почти не сохранилось, за исключением сведений о том, что они умерли в монашестве. Кроме преподобного Иосифа у них было еще три сына: Вассиан, Акакий и Елеазар. Вассиан и Акакий приняли монашеский постриг. Впоследствии Вассиан стал архиепископом Ростовским.
В возрасте семи лет отрок Иоанн был отдан в обучение старцу Волоколамского Крестовоздвиженского монастыря Арсению. За два года он изучил Священное Писание и стал чтецом в монастырской церкви. В двадцать лет Иоанн посетил Тверской Саввин монастырь, где познакомился с духовным наставником Варсонофием, и «мудре последуя совету и благословению прозорливаго и святаго старца Варсонофия, пришел еси в обитель преподобнаго Пафнутия и того умолил еси прияти тя в послушание» (Кондак 4).
В Боровском монастыре преподобный Пафнутий постриг юношу в иночество с именем Иосиф. Восемнадцать лет провел преподобный Иосиф под руководством святого подвижника. По преставлении своего учителя он был назначен игуменом Боровского монастыря, которым управлял около двух лет. В этой обители он ввел общежительный устав, что вызвало недовольство некоторых иноков. Преподобный Иосиф вынужден был покинуть обитель и отправился в паломничество по Русским святыням. Так он оказался в Кирилло-Белозерском монастыре. Здесь он еще более укрепился в желании создать новое монашеское общежитие. Из Кирилло-Белозерского монастыря он удалился в Волоколамские пределы, где в 1479 году при слиянии рек Струги и Сестры в лесу основал обитель Успения Пресвятой Богородицы. В своем монастыре преподобный Иосиф ввел самое строгое общежитие и составил для него собственный устав, значительная часть которого взята из Устава преп. Нила Сорского. Преподобный Иосиф воспитал целую школу иноков-подвижников. Многие постриженики Иосифо-Волоколамского монастыря были архипастырями и занимали важнейшие кафедры Русской Церкви: митрополиты Московские и всея Руси Даниил (+ 1539) и святой Макарий (+ 1563), архиепископ Вассиан Ростовский (+ 1515), епископы Симеон Суздальский (+ 1515), Досифей Крутицкий (+ 1544), Савва Крутицкий, по прозванию Черный, Акакий Тверской, Вассиан Коломенский, святители Казанские Гурий (+ 1563) и Герман (+ 1567), святитель Варсонофий, епископ Тверской (+ 1576).
На церковных Соборах 1490 и 1504 годов преподобный Иосиф выступил с обличением ереси жидовствующих, возникшей в Новгороде. Он решительно добивался осуждения упорствующих отступников. Кроме основного его сочинения «Просветитель», направленного против этой ереси, перу святого принадлежат также 24 послания к различным лицам, краткая и пространная редакции монастырского «Устава».
Преподобный Иосиф преставился 9 сентября 1515 года и был погребен близ алтаря Успенского храма своей обители. Собором 1578 года преподобный Иосиф был причислен Церковью к местночтимым святым, а в 1591 году — к общерусским.
Источник: days.pravoslavie.ru/Life/life6643.htm
Попразднство Рождества Пресвятой Богородицы. Праведных Богоотец Иоакима и Анны. Мч. Севериана (320). Прп. Иосифа, игумена Волоцкого, чудотворца (1515). Обретение и перенесение мощей свт. Феодосия, архиеп. Черниговского (1896).
Сщмчч. Григория пресвитера и Александра диакона (1918). Сщмчч. Захарии, архиеп. Воронежского, Василия, Сергия, Иосифа, Алексия пресвитеров, Димитрия диакона и мч. Василия (1937). Прмч. Андроника (1938). Сщмч. Александра пресвитера (1942).
Мчч. Харитона и Стратора (Стратоника) (III). Прп. Феофана исп (ок. 300). Воспоминание III Вселенского Собора (431). Блж. Никиты в Царьграде (XII). Прп. Онуфрия Воронского (1789).
Преподобный Иосиф Волоцкий, Волоколамский чудотворец
Преподобный Иосиф Волоцкий (в миру Иоанн Санин) родился в семье вотчинника, владельца села Язвище Волоколамского княжества. Точная дата рождения преподобного не установлена, но большинство источников указывает 1439/1440 годы. Прадед Иосифа — Саня (основатель фамилии) был родом из Литвы. О родителях преподобного Иосифа Иоанне и Марии известий почти не сохранилось, за исключением сведений о том, что они умерли в монашестве. Кроме преподобного Иосифа у них было еще три сына: Вассиан, Акакий и Елеазар. Вассиан и Акакий приняли монашеский постриг. Впоследствии Вассиан стал архиепископом Ростовским.
В возрасте семи лет отрок Иоанн был отдан в обучение старцу Волоколамского Крестовоздвиженского монастыря Арсению. За два года он изучил Священное Писание и стал чтецом в монастырской церкви. В двадцать лет Иоанн посетил Тверской Саввин монастырь, где познакомился с духовным наставником Варсонофием, и «мудре последуя совету и благословению прозорливаго и святаго старца Варсонофия, пришел еси в обитель преподобнаго Пафнутия и того умолил еси прияти тя в послушание» (Кондак 4).
В Боровском монастыре преподобный Пафнутий постриг юношу в иночество с именем Иосиф. Восемнадцать лет провел преподобный Иосиф под руководством святого подвижника. По преставлении своего учителя он был назначен игуменом Боровского монастыря, которым управлял около двух лет. В этой обители он ввел общежительный устав, что вызвало недовольство некоторых иноков. Преподобный Иосиф вынужден был покинуть обитель и отправился в паломничество по Русским святыням. Так он оказался в Кирилло-Белозерском монастыре. Здесь он еще более укрепился в желании создать новое монашеское общежитие. Из Кирилло-Белозерского монастыря он удалился в Волоколамские пределы, где в 1479 году при слиянии рек Струги и Сестры в лесу основал обитель Успения Пресвятой Богородицы. В своем монастыре преподобный Иосиф ввел самое строгое общежитие и составил для него собственный устав, значительная часть которого взята из Устава преп. Нила Сорского. Преподобный Иосиф воспитал целую школу иноков-подвижников. Многие постриженики Иосифо-Волоколамского монастыря были архипастырями и занимали важнейшие кафедры Русской Церкви: митрополиты Московские и всея Руси Даниил (+ 1539) и святой Макарий (+ 1563), архиепископ Вассиан Ростовский (+ 1515), епископы Симеон Суздальский (+ 1515), Досифей Крутицкий (+ 1544), Савва Крутицкий, по прозванию Черный, Акакий Тверской, Вассиан Коломенский, святители Казанские Гурий (+ 1563) и Герман (+ 1567), святитель Варсонофий, епископ Тверской (+ 1576).
На церковных Соборах 1490 и 1504 годов преподобный Иосиф выступил с обличением ереси жидовствующих, возникшей в Новгороде. Он решительно добивался осуждения упорствующих отступников. Кроме основного его сочинения «Просветитель», направленного против этой ереси, перу святого принадлежат также 24 послания к различным лицам, краткая и пространная редакции монастырского «Устава».
Преподобный Иосиф преставился 9 сентября 1515 года и был погребен близ алтаря Успенского храма своей обители. Собором 1578 года преподобный Иосиф был причислен Церковью к местночтимым святым, а в 1591 году — к общерусским.
Источник: days.pravoslavie.ru/Life/life6643.htm